Рывок в будущее - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 25

— Да, Матушка. Сам вижу всякие непотребства.

Раздраженно.

— Это очень хорошо, Петруша, что ты видишь, но плохо, что ты ничего не делаешь!!!

Ого. Вот это наезд!

— Но, Матушка…

— Рот закрой!

Давно она со мной так не говорила. Что случилось? А поди знай. Возможные причины я перечислял только что.

Смирение и молчание. Нет, давно уже нет того взгляда преданной собаченции, виляющей хвостом перед хозяйкой. Но и нарываться не след. Как там? Приписывают деду, но не знаю, кто сказал на самом деле: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».

Мне такой вид иметь было не нужно, но и рот открывать тоже, когда Лисавет в явном раздражении.

— Я хочу создать Высочайшую комиссию по оценке ущерба, расследованию причин произошедшего. И для того, чтобы это не повторилось впредь. Моя воля – ты возглавишь комиссию.

А вот это… Ах, ты ж, умница наша… Подстава, так подстава… Красивая подстава, прямо скажем. Умеет Лисавета. Ох, умеет!

— Как прикажешь, Матушка. Но ведь этим занимались назначенные тобой люди, как я могу оспорить твое слово, ведь все они верны тебе и доверены тобой.

Это сложнейший и опаснейший момент. Да такой, что…

Дело в том, что по факту всем этим занималась русская партия при дворе и лично князь-супруг Леша Разумовский. И я, естественно, благоразумно отвалил в сторону, занявшись своими делами, коих было ничуть не меньше.

Но, видимо, что-то пошло не так. Да, столица в разрухе и на грани голода. Склады пусты, подвоз почти прекратился, порт не восстановили, рынки и лавки пусты. Как сказал бы классик, революционная ситуация налицо. Но ведь там Леша и русская партия! Матушка меня просто толчком в спину отправляет на конфликт с одним из моих лучших друзей и могущественными силами, которые за ним стоят.

Императрица требовательно на меня смотрит:

— Ну?

Осторожно спрашиваю:

— А Алексей?

Но царица, как отрезала:

— Алексей послезавтра уезжает в Москву, а то мы все этой зимой там не будем. Передаст тебе дела и уедет. Кто-то должен и за Первопрестольной посмотреть.

Угу. Судя по всему, поругалась Лиза с мужем с утра. Или с вечера. По любому поводу. А тут слово за слово… И «как дела в Петербурге»? И пошло-поехало. Поедет или нет он в Москву, вопрос второй, но меня бросают в пучину разборок, которых я искренне хотел избежать.

— А назначенные тобой люди? Они же везде. Что я там смогу сделать? Мне они никак не подчиняются, Матушка. Рухнет даже то, что хоть как-то работает.

И тут царица злобно усмехнулась.

— Петруша, это часто не мои люди. Они верно служили еще батюшке моему, но сколько им уже лет? Столица голодает. Город на грани бунта. В гвардейских казармах тоже неспокойно. Меры должны быть приняты. А у меня даже губернатором толковым да верным поставить некого.

— Матушка, прошу простить, но я там не так много смогу сделать. Я же мальчишка. Ни чина, ни опыта у меня нет.

Прищур.

— А в августе кто все в порядок привел. Слушали они тебя и без чина.

— Матушка, я могу говорить откровенно?

Кивок.

— Говори.

— В августе никто ответственности брать за разорения не хотел. Перекладывали они друг на друга. Чинами мерились. А вода еще бурлила. Так и приняли меня как громоотвод. Мол, если что не так – цесаревича виноват, а что с отрока взять? Но перечить ему, мол – это величеству укор.