Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 254

Саброра кивнул, и в его взгляде мне увиделось… понимание? Сочувствие? Поверить невозможно. Он меня жалел.

— Я знаю, – кивнул он. – И я рассказал обо всем бургомистру и полиции. Но, сама видишь, людям надо было выплеснуть боль и гнев. Ведьма для этого идеально подходит.

Прикосновение его ладоней, скользивших по моему телу, сделалось мягким, едва уловимым, почти любовным. Что-то окаменело в душе, заставило живот напрячься и затвердеть: я вспомнила, что мужчина не прикасался ко мне уже много лет. Вдобавок этим мужчиной был инквизитор, безжалостный убийца. И он вдруг отступил от своей ненависти и спас меня. И лечил сейчас, и верил в то, что я не виновата.

— Пока все.

Саброра провел ладонью по лицу и почти рухнул на соседнюю полку. Протянув руку к столику, он взял стакан, в котором по запаху угадывался ром, и предложил:

— Попробуй повернуться.

Какое там повернуться, я дышала-то через раз! Но все-таки сделала, как было велено, и с удивлением обнаружила, что тело слушается. Да, было неловко и больно. Да, я сама себе казалась тряпичной куклой, которую набили заново. Но я смогла повернуться на полке, а потом опустила ноги и умудрилась сесть.

Жива. Жива.

— Спасибо, – с искренним теплом сказала я.

Саброра усмехнулся и отвернулся к окну – там бежали поля да перелески, чудесные пасторальные пейзажи. Ханибрук был далеко. Горожанам хватит сплетен и разговоров, но мы о них не узнаем. Вот и слава Богу.

— Пожалуйста. Это лучше, чем ничего, но в Марнахене сходи к врачу. Я тебя наскоро подлатал, пусть посмотрит профессионал.

— Спасибо, – кивнула я. – Схожу, но…

Только сейчас я поняла, что прямо с площади нас поволокли на вокзал. Домой я не заглядывала, а значит, и документы, и деньги, и вещи так и остались там, в моей съемной квартирке.

Саброра словно прочел мои мысли, потому что кивнул куда-то в угол купе. Я вздохнула с облегчением, увидев свою сумку. Она была набита так туго, что едва не треснула.

— У тебя был обыск по протоколу, – сухо сообщил Саброра, и я подумала, что мое соседство доставляет ему серьезный дискомфорт. – Когда я понял, что ты невиновна и тебе надо быстро уезжать, кое-что собрал.

Сжав зубы, я поднялась с полки, проковыляла по купе и потянула сумку за ремень. Откинула клапан. Вот мои документы, вот и банковские книжки, и свинья-копилка, которая стояла на прикроватном столике… Наверно, я больше никогда не смогу спокойно смотреть на свиней.

Саброра усмехнулся, и в его пальцах я увидела свою желтую книжку регистрации.

— Теперь по ряду причин у тебя новый куратор, – произнес он, протягивая мне книжку.

Я взяла ее, но раскрывать не стала – просто бросила в сумку. Мелькнуло кружево моего белья, и по позвоночнику словно холодным пальцем провели. Инквизитор рылся в моих вещах. Выбирал, что нужно взять. Я не знала, что об этом думать.

— Вы мне помогаете, – сказала я, не зная, как правильнее обращаться к инквизитору: на «ты» или на «вы». – Почему? Я ведь ведьма.

Саброра усмехнулся, внезапно сделавшись немолодым и усталым.

— Потому что ты невиновна. А я никогда не убивал невиновных.

— Даже ту дочку ведьмы?

Сама не знаю, как этот вопрос сорвался у меня с языка. Мне сразу же захотелось зажать рот ладонями, чтобы не сболтнуть очередную глупость.

Саброра отвернулся к окну и добавил: