Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 26

— Пункт о дистанции, - сказал он.

Павел Игоревич вскинулся.

— Да?

— Сформулирован плохо.

Юрист моргнул.

— Простите?

— «Не более двадцати метров при отсутствии физической угрозы и стабильном состоянии контура». Кто определяет физическую угрозу?

— Дежурный куратор.

— А если куратор решит, что угроза есть, и попытается изолировать её от меня?

— Тогда…

— Тогда контур воспримет это как принудительный разрыв. Исправь.

Павел Игоревич посмотрел на Инессу Марковну. Та кивнула.

— На какую формулировку?

— «Любое изменение дистанционного режима допускается только при одновременной фиксации состояния обеих сторон и отсутствии болевой реакции у гаранта».

Я невольно уставилась на Громова.

— Вы что, разбираетесь в договорах?

Он не посмотрел на меня.

— Три года в камере. Много свободного времени.

— Вы читали юридические документы?

— А ты думала, я грыз стены?

— Я старалась об этом не думать.

Он поставил подпись.

— Правильно. Стены невкусные.

Павел Игоревич сделал вид, что не услышал. Я, к сожалению, услышала и тут же представила, как этот огромный мужчина спокойно сидит в пустой камере и читает протоколы, пока где-то наверху люди решают его судьбу. Почему-то это оказалось неприятнее, чем образ зверя, бросающегося на решётку. Зверя проще бояться. Человека, который три года учился читать правила клетки, - сложнее.

После подписания акта мне выдали временный браслет гаранта. Тонкий чёрный обруч с серебристой вставкой, подозрительно похожий на браслет Громова, только легче и изящнее. Я посмотрела на него с таким выражением, с каким нормальные люди смотрят на змею в обуви.

— Нет, - сказала я.

— Это необходимо, - ответил Павел Игоревич.

— У меня сегодня слово «необходимо» уже вызывает нервный тик.

— Браслет будет отслеживать ваше состояние и дистанцию. Он не подавляет волю, не ограничивает магию, которой у вас нет, и не причиняет вреда.

— А если я его сниму?

— Он не снимется.

— То есть это украшение с элементами похищения.

— Это защитное устройство.

— Все ошейники так начинают.

Громов протянул руку через стол и показал свой браслет.

— Этот хуже.

— Спасибо, мне сразу легче.

— Твой хотя бы не жжёт серебром.

Я замолчала. Плохо. Не потому что он пожаловался. Он не жаловался. Сказал ровно, почти буднично. Именно поэтому и стало плохо. Я посмотрела на его запястье внимательнее и только теперь заметила под краем браслета тёмные следы на коже. Старые ожоги. Не кровавые, не свежие, но достаточно заметные, чтобы понять: три года - это не абстракция. Это каждый день. Каждая ночь. Каждый раз, когда металл напоминал ему, что он опасен, заперт и должен быть ниже закона, стены и чужого приказа.

Я резко отвела взгляд.

— Ладно, - сказала я. - Надевайте вашу защитную удавку.

Орлов подошёл и защёлкнул браслет на моём левом запястье. Он оказался тёплым. Слишком тёплым, будто уже был живым. На серебристой вставке мигнул маленький красный огонёк, потом стал ровно-белым. На планшете Павла Игоревича появилась строка: «Гарант стабилен. Дистанция до объекта: 2,8 м».

— Объекта, - повторила я. - А мне нельзя его так называть.

— Это системное поле, - сказал юрист.

— Система хамит, а я должна быть вежливой. Понятно.

Громов смотрел на мой браслет слишком внимательно.

— Что? - спросила я.

— Тебе не идёт.