Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 264

— Да, хорошо, – кивнула я. – Конечно.

Саброра хмуро отделил дольку апельсина и принялся старательно очищать ее от волокон. Я смотрела, как движутся его пальцы, и вдруг подумала: неужели он волновался? Нет. Быть такого не может. Инквизитор не станет переживать о ведьме. Но… Но в его взгляде была тревога. Он прятал ее глубоко-глубоко, но она все-таки была.

— Я принесла вам кое-что, Энцо, – сказала я и протянула ему свою коробку. – Вот. Это называется «Сладкий бриз», и… В общем, вы первый, кто его попробует. У меня еще не было случая поблагодарить вас за то, что вы для меня сделали, так что… Вот.

Я вдруг почувствовала себя неумехой и размазней.

Саброра вопросительно посмотрел на меня, небрежно бросил недоеденный апельсин в траву и принял коробку так, словно там была бомба. Но никакой бомбы – просто суфле из манго и питахайи на нежнейшей бисквитной основе, покрытое манговым желе и украшенное кусочком киви, шариком питахайи и кокосовой стружкой. От съедобных цветов я пока решила отказаться.

Саброра открыл коробку, заглянул в нее, потом вновь взглянул на меня и на какое-то мгновение сделался не ледяной статуей, не монстром, которому пришла в голову блажь меня спасти, а настоящим, живым человеком. Он, конечно, сразу загнал эту растерянную радость назад, под корку привычного стылого спокойствия, но я не сомневалась, что видела ее.

— Спасибо, – коротко ответил он. – Лучше нам пойти в столовую, раз уж тут такой пир на весь мир.

Слуги быстро сервировали кофе и разложили мое суфле на тарелки из тончайшего фарфора. Саброра запустил ложечку в упругую плоть пирожного, и я ощутила прилив необычного волнения. Казалось бы, что тут переживать? Я готовила хорошо и знала, что десерт получился изысканным и нежным. Но сейчас…

Саброра прикрыл глаза. Улыбнулся.

— Да, ты и правда кулинарный талант, – сдержанно похвалил он.

За приоткрытыми дверями столовой шевельнулась чья-то тень, и я почувствовала запах пустыни и горячего песка.

— Гвидо, хотите пирожное? – предложила я.

Создавая на кухне «Белой цапли» то, что изобрела моя фантазия, я приготовила намного больше, чем собиралась, – то ли от волнения, то ли от страха.

Дворецкий заглянул в столовую, Саброра указал ему на свободное место, тот присел за стол и, когда слуга принес ему чашку кофе и блюдце для пирожного, негромко сообщил:

— Возможно, это столичные манеры, госпожа Эрна, но у нас не принято сажать прислугу за один стол с господами.

— Ты давно не прислуга, Гвидо, – усмехнулся Саброра. От пирожного на его тарелке уже ничего не осталось, и он с видимым удовольствием взял добавку. – Ты друг семьи.

Я готова была поклясться: он был рад, что я это поняла и пригласила старика разделить с нами десерт.

Гвидо с удовольствием съел свое пирожное и с легким поклоном произнес:

— Благодарю, госпожа Эрна, за такое изысканное угощение. Буду счастлив, если когда-то смогу вас порадовать чем-нибудь.

Я улыбнулась. Старик поклонился снова и, выйдя из-за стола, скрылся за дверями. Саброра посмотрел на меня так, словно загадал мне загадку некоторое время назад и теперь хотел увидеть, додумалась ли я до ответа.

— Что-то не так? – спросила я.

Саброра откинулся на спинку стула и рассмеялся, словно я теперь не раздражала его, а забавляла.

— Ты действительно не видишь, кто он?