Землянка раздора - Ольга Реммер Страница 27

Потом я услышала другие звуки. Приглушенные. Не механические. Доносящиеся из-за одной из дверей, которая была не стандартного серого цвета, а отделана темным, благородным деревом с инкрустацией — резкий контраст со всем окружающим. Это были стоны. Низкие, мужские, прерывистые. И другой голос, более высокий, мелодичный, тоже полный… чего-то. Не боли. Страсти.

Я замерла. Любопытство, острое и запретное, заставило кровь прилить к щекам. Я знала, что это дверь Зариана. Его личная территория на корабле брата. Предупреждение внутри кричало развернуться и уйти. Но ноги будто приросли к полу. А Тучка, с кошачьим любопытством ко всему новому, подошла к самой двери и потянула воздух носом.

Дверь, как и моя, была не заперта. Или он настолько был уверен в своей неприкосновенности, что не считал нужным блокировать ее. От щелчка сенсора, среагировавшего, вероятно, на Тучку, створка сдвинулась, открыв узкую щель.

И я увидела.

Комната была обставлена с той же изысканной, чужеродной роскошью, что и он сам. Мягкий, теплый свет. Диковинные ткани. И в центре, на широком ложе, покрытом шелками цвета темного вина…

Зариан. Его идеальная белая униформа была расстегнута, сброшена с плеч, обнажая торс, который оказался не менее мощным, чем у его брата, но более… изящным. Его лицо было искажено не маской холодности, а гримасой наслаждения, в его глазах горел темный, неконтролируемый огонь. А под ним, обвивая его длинными, гибкими конечностями с переливчатой кожей, извивалось существо. Женщина? Существо женского пола. У нее были большие, полностью черные глаза и волосы, похожие на струящийся жидкий перламутр. Она стонала, ее странно-мелодичный голос выводил какие-то слова на непонятном языке.

Это была картина откровенной, животной страсти. Чужой, инопланетной, но абсолютно узнаваемой по своей сути.

И в этот момент Зариан повернул голову. Его взгляд, мутный от желания, упал на щель в двери. На меня.

Все внутри меня оборвалось. Я должна была отпрянуть, захлопнуть дверь, убежать. Но я застыла, парализованная смесью ужаса, стыда и… какого-то темного, запретного возбуждения, которое волной прокатилось по всему телу. Это было отвратительно. Это было по-варварски. И это завораживало.

Его глаза встретились с моими. И на его лице, вместо гнева или смущения, расплылась медленная, вызывающая улыбка. Улыбка, полная понимания и наглого приглашения. Он не прикрылся. Не остановился. Его бедра продолжали двигаться в том же ритме. Он приподнял бровь, и его губы беззвучно сформировали слово, которое я, казалось, услышала кожей: «Присоединяйся».

Этот взгляд, эта улыбка, это немое приглашение в самый интимный, греховный момент — словно обожгли меня. Возбуждение сменилось паническим, леденящим ужасом. Я рванулась назад, ударившись плечом о косяк, и изо всех сил толкнула створку. Дверь с мягким шипением задвинулась, отсекая ту картину, но не отсекая ее от моего сознания.

Я прислонилась к холодной стене напротив, дрожа всем телом. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Щеки пылали огнем. Между ног была странная, влажная тяжесть, предательское тепло, которое я ненавидела в себе в эту секунду. Тучка смотрела на меня круглыми глазами, мяукнув с беспокойством.

«Боже, боже, боже…» — единственная мысль, которая крутилась в голове. Я только что подглядывала. И он видел. И он… он предложил. Словно я была не свидетелем, а желанным гостем. Словно моя реакция — мой испуг и, да, мое возбуждение — были ему на руку. Это была игра. Опасная, грязная игра, в которой он чувствовал себя хозяином.