Печатница. Генеральский масштаб - Алена Шашкова Страница 27

Нет, я, конечно, попробовала лимфодренажные прыжки. Но из комнаты Фридриха ко мне выглянула обеспокоенная Марфа, и я решила, что лишний повод считать барышню сбрендившей я давать им не буду.

Приличную часть дня мне предстояло пробыть на улице. Конечно, днем порой и было выше нуля, но все равно не май месяц. Поэтому я оделась основательно: поверх плотной сорочки и нижних юбок туго затянула корсет, выбрала теплое шерстяное платье и теплые чулки. Потом еще подумала и надела еще одни. Под юбкой все равно не видно, сколько их там,

Дуня помогла натянуть мне кожаные сапожки и накинула сверху ротонду.

— Принеси мне еще платок, — сказала я кормилице. — Тот, что папа матушке подарил.

— Да как же? Вы же к нему всегда так трепетно… Даже трогать его запрещали, — Дуня сложила руки у груди, как будто я собиралась попрать сами законы мироздания.

— Моль съест — все бережное отношение будет бессмысленным, — строго сказала я. — А там мне теплее будет. Уверена, что и маменька, и папенька бы одобрили.

Кормилица, качая головой, убежала на второй этаж, а я пошла в типографию. Привычный, густой запах бумаги, масла и краски немного подняли мне настроение и дух.

Печь жарко натопили, и воздух был сухим. Дышать было тяжело, зато на длинных столах ровными, аккуратными стопками лежали готовые, высохшие лубки.

Я подошла к краю стола и провела пальцем по одному из листов с «золотым пожеланием». Бронзовая пудра, которую вчера так старательно втирал Петька, легла идеально, закрепившись на клейком слое, и не пачкала руки. Выглядело это для провинциальной ярмарки просто роскошно — броско, ярко, богато.

Оттиски с видом города и красивой подписью тоже радовали глаз. Они смотрелись стильно, дорого без лишней пудры. То, что надо для гостей города.

Я бросила взгляд на два свертка, которые еще со вчерашнего вечера лежали в углу. Степан все же сделал, как я просила, и привез нужные мне ремень и скобы. Но руки до них так и не дошли. И сегодня, видимо, не дойдут — надо с лубками разобраться.

Но как же хотелось оживить этот бедный печатный станок. Даже думать было страшно, что ему пришлось пережить в дороге: по ухабам и кочкам. О железной дороге тут только в ужасе шептались, не то что были готовы проложить.

Руки так и чесались немедленно приступить к ремонту! Запустить эту махину означало бы вывести типографию на совершенно новый уровень. Но я сцепила зубы и отвернулась.

Не сегодня. Сейчас мне нужны были быстрые, живые деньги с ярмарки, чтобы продержаться на плаву.

— Петька! — окликнула я мальца, который крутился у печи. Там же рядом лежал мой платок, аккуратно свернутый, но со следами блестящей пыли. — Друзья у тебя есть? Только чтоб из надежных, не вороватых. Погромче и пошустрее. Будете сегодня лубками на площади торговать. Оплачу работу, не обижу.

Петька почувствовал всю ответственность, кивнул, натянул шапку и пулей вылетел за дверь.

— Степан, — я повернулась к печатнику. — Грузи товар на розвальни. Отвезешь к скоморошьим балаганам, там самое людное место.

Я дала ему наказ, что нужно делать, за чем особо следить и что сказать мальчишкам. Мне напрямую на людях с ними разговаривать не стоило. Опять репутация, чтоб ее…

— Матвей, ты сегодня остаешься в типографии, — повернулась я к старшему работнику. — Для тебя такая задача.