Папа для особенной звёздочки - Селина Катрин Страница 27

Однако подлый цварг не выдал игрушку по первому запросу. Более того, поднял интригующий брелок так высоко, чтобы девочка точно не могла дотянуться. Элоди ещё несколько раз протягивала руку к светящемуся мячику, но его не отдавали. В какой-то момент цварг почувствовал, что ещё чуть-чуть — и она расплачется от обиды. Малышка смотрела на мячик неотрывно, её ничего больше не интересовало, и она в упор не понимала, почему ей не дают столь желанную вещь.

Тогда Ксайрон поступил по-другому: приложил мячик к своей щеке так близко, что он оказался буквально около глаз. На долю мгновения Элоди возмущённо посмотрела ему в глаза, и тогда адмирал тут же сказал «да» и передал фонарик девочке.

Через какое-то время бактерии перестали светиться, Элоди отложила ставшую неинтересной игрушку. Ксайрон забрал мячик, сжал его для активации люминесцентных бактерий и повторил трюк. Пришлось повторить не менее двадцати раз, чтобы Элоди поняла, что за передачу желаемого объекта надо смотреть в глаза.

Двадцать подходов. Ксайрон не ожидал, что это окажется тяжелее, чем трёхчасовые тактические разборы.

Не физически — физически это был обыкновенный брелок и мимолётный взгляд. Но каждый раз, когда Элоди тянулась к игрушке и не получала её, что-то внутри него болезненно сжималось. Она не понимала. Она просто хотела мячик. А он вёл себя намеренно жестоко: не давал игрушку снова и снова, пока не посмотрит в глаза. Хотя бы случайно.

На восьмом подходе Элоди всё же расплакалась. Губы сложились в ниточку, глаза заблестели, крупная слеза скатилась по детской щёчке, но Ксайрон выдержал и не дал брелок. На четырнадцатом она отвернулась совсем — демонстративно, с достоинством, которого он не ожидал увидеть в существе такого размера. Мячик не нужен. Подумаешь.

Тогда пришлось сделать паузу, дать девочке отдохнуть и продолжить. Ксайрон снова активировал бактерии. Снова поднёс к лицу.

На двадцать первом подходе Элоди посмотрела ему в глаза — секунду, не больше, но сразу, — и он немедленно отдал игрушку. Она схватила мячик, прижала к себе и уткнулась в него носом.

Ксайрон попытался подключить к этому моменту слово «дай» или хоть какой-то звук, но тут, увы, его ждала неудача.

«Что ж, это и так огромный прогресс», — мысленно отметил он.

Он потянулся к коммуникатору — и только тогда увидел время. Четыре часа! Прошло не два, как он предполагал, а все четыре! Что ж, похоже сегодня вышел день без обхода.

Поздно вечером в дверь постучал Тарсий.

— По всей имеющейся у меня информации, конкретно эти браслеты не являются культурной ценностью, однако они определённо несут некий религиозный подтекст для террасорцев, — отчитался он. — К сожалению, у меня отсутствует необходимый уровень допуска, но я сделал вывод, что покупка лейтенантом Шимаро украшения не повредила Террасоре. Лаборатория тщательно обработала браслеты дезинфектором и подтвердила, что для Цварга они тоже безопасны.

— Спасибо, Тарсий. Можешь быть свободен, — со вздохом ответил Ксайрон.

Дверь закрылась.

Адмирал опустился в кресло и почувствовал, как что-то внутри слегка отпускает. Не всё — далеко не всё. Но хотя бы это. Браслеты чисты, карантина не будет, одной проблемой меньше.

Ксайрон посмотрел на Элоди — она спала, намертво зажав в кулачке мячик с уже погасшими бактериями. Крошечная, тихая, совершенно не подозревающая, сколько всего случилось из-за этой Террасоры. Он и сам не подозревал, во что ввязывается, ещё неделю назад.