Папа для особенной звёздочки - Селина Катрин Страница 28

Адмирал откинулся назад и закрыл глаза на минуту. Хоть с браслетами всё обошлось.

* * *

Оставшиеся дни полёта на «Восходе» адмирал распланировал с особой тщательностью, выстроив для себя новое расписание.

Теперь чтобы всё успеть, ему приходилось ложиться в полночь, а вставать в четыре по корабельному времени. Он просыпался раньше Элоди, принимал душ, проводил совещания — их теперь тоже пришлось перенести на более ранние часы, обходил крейсер и решал горящие вопросы, требующие его личного присутствия. Всё было расписано буквально по минутам. Потом Ксайрон завтракал вместе с дочерью и оставался работать в каюте до обеда. Пока малышка играла в самодельные игрушки (больше раскидывала их и грызла) и смотрела на звёзды, Ксайрон оформлял бумаги, читал отчёты и рапорты, передавал через Тарсия многочисленные распоряжения. Его мучила совесть, что он не уделяет Элоди так много времени, как того надо малышке, но всё-таки он в первую очередь оставался адмиралом.

Иногда Ксайрон не успевал сделать всё намеченное на утро или его личное внимание требовалось по слишком большому количеству вопросов, и тогда он подхватывал Элоди на руки и вместе с ней появлялся на капитанском мостике, в кабинете, на палубах, в лаборатории, на складах и даже в инженерном отсеке. Лишь камбуз приходилось обходить стороной. Элоди затаила серьёзную обиду на Жана.

Офицеры постепенно привыкли к девочке на борту «Восхода».

После обеда у Элоди наступал часовой сон, и это было единственное личное время адмирала за весь день, которое он тратил на спорт. Искушение поспать этот час было огромным, но отжимания, подтягивания, скручивания на наклонной доске и беговая дорожка — минимум, который Ксайрон вписывал в свой график вот уже много лет. Раньше это занимало столько времени, сколько нужно. Теперь он постоянно поглядывал на коммуникатор: не проснулась ли Элоди?

А вечером он по меньшей мере два часа уделял исключительно развивающим занятиям с дочерью. Он так это называл. На практике это выглядело иначе: повторить одно и то же действие двадцать раз. Тридцать. Пятьдесят. Получить ноль реакции. Попробовать по-другому. Снова не получить желаемого отклика, попробовать ещё — и поймать крохотный толчок в нужном направлении.

Прогресс был. Но такой медленный, что его едва было видно. Обычных детей никто никогда не учит смотреть в глаза, есть съедобные продукты, маскируя их под что-то иное, или тянуть руки к родителям, а с Элоди приходилось делать это всё. Прогресс в занятиях заключался в том, что с каждым днём малышка начинала походить чуточку больше на обычного ребёнка и чуточку меньше — на инопланетного ребёнка, всецело погружённого в собственный мир.

За оставшиеся три недели полёта до Цварга Элоди начала очень чётко смотреть в глаза, а ещё поворачиваться и реагировать на новое имя. Этому тоже пришлось учить, это пришло далеко не сразу. Но это уже было победой, добытой в десятках повторений.

Со звуками не получалось ничего.

Ксайрон называл предметы, тянул гласные, повторял одни и те же слоги снова и снова — тихо, терпеливо, глядя ей в глаза. Элоди слушала. Иногда смотрела на его губы с таким вниманием, что казалось — вот сейчас. Вот-вот.

Но нет. Тишина.

Ни звука, ни слога, ни случайного «а».

Ксайрон ложился спать поздно и просыпался рано. Между этими двумя точками был очень маленький зазор. Он перестал понимать, когда последний раз нормально спал — не урывками, не вполуха, а полноценно зная, что никто не заплачет и не потребует внимания в три часа ночи.