Желтые цветы для Желтого Императора - Екатерина Звонцова Страница 271

Он слепо верил в то, во что тетя научила верить.

Он придумал весь план – и убедил отца рискнуть.

Он отправил Окиду к тому, кто уже был сломан. Так мог ли он теперь винить ее в том, что она тоже сломалась?

— А кто виноват? – тускло спросила Окида. Швырнув еще камень, Асагао наконец посмотрел ей в глаза, но сказать ничего не успел. – Нет. Даже не думай, детеныш. Ты…

— Не называй меня так, еще раз прошу, – тихо оборвал он. – Не потому, что я таю на тебя злобу. Потому что я устал, как дети не устают.

Она кивнула, неуверенно протянула руку, и он не стал отстраняться. Легкие пальцы провели по его волосам раз, другой, приглаживая их, а потом ладонь просто опустилась на макушку.

— Что ты будешь теперь делать, кстати? – спросила Окида.

Асагао впервые смог улыбнуться ей по-настоящему.

— Знаешь, мне нужна проветренная голова. Наверное, я отправлюсь в паломничество на полуостров Святой горы. Повидаю дедушку и бабушку. Расскажу про все, что у нас произошло.

Удивительно, но мысль пришла только сейчас, когда он чувствовал Окидину руку на волосах. А ведь почему бы нет? Правило Двадцати Лет не обязывало правителей, чей срок на троне кончился, уезжать к подножью Горы и селиться там в маленьких чистых домах, но многие делали это – ехали «отдохнуть» и оставались до смерти. В какой-то степени это было самое мудрое и безопасное решение, ведь, передав корону, правитель больше не мог вмешиваться в дела страны: молния тут же убивала его. А за вмешательство, особенно в тревожные времена, сойти могло что угодно. Поэтому хорошо, что бабушка с дедушкой не возвращались ни разу – как выбрали себе один из этих загадочных, никем не возведенных домов, так и остались. Делали вино, выращивали оливы и кур, руки их были грубыми, как у простолюдинов, а лица обветренными и улыбчивыми, но отрешенными. Асагао видел их лишь в ежегодные паломничества, когда власти и жрецы каждой страны привозили на полуостров богатые дары и проводили обряды.

— А что будешь делать ты? – тихо спросил он, кидая в воду еще камень. Окида молчала. – Не решила?

— Решила, – медленно ответила она. Асагао протянул ей один из камней. Она не взяла.

— И что?

Она потрепала его по волосам.

— Прости, но я боюсь, что тебя это расстроит.

Асагао резко повернулся, стряхивая ее руку.

— Уедешь?..

Его правда это расстроило. Окида снова сложила ладони на коленях и, помедлив, кивнула.

— Да.

— Тебя ведь даже дома не ждут… – начал Мэзеки, но тут она засмеялась.

— Есть много мест, куда можно отправиться, кроме дома.

Это был неожиданный порыв, но Асагао осторожно предложил:

— Хочешь уплыть со мной? Тебе пойдет на пользу…

Окида вдруг обняла его, и дыхание предательски перехватило. Он замер.

— Ты такой славный, – шепнула она. – Детеныш. Взрослый детеныш. Но нет.

— Почему? – Он уцепился за ее руку, легонько сжал.

— Ну… – Окида вздохнула. – Потому что зачем я твоим дедушке с бабушкой, а?

— Это Святая гора, – сказал Асагао. Задумчиво посмотрел на воду. – Там живут те, кто дали нам многое. Ужасное вроде вишен и волшебства, хорошее вроде целительства и защиты от настоящих тиранов. И в эти земли есть путь всем нам. Подумай.

— Подумаю. – Окида кивнула, отпустила его и начала медленно вставать. – Да. Подумаю прямо сейчас. Мне пора.

Отчего-то казалось, будто что-то не так. В ее словах, взгляде, даже осанке, но Асагао не понимал что и просто смотрел снизу вверх. Кивнул и лишь затем добавил: