Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 28

Ротапринт работал. Антон считал по привычке: десять, двадцать, тридцать.На сороковом перестал смотреть.Машина знала своё дело.Ещё минут сорок — и двести листов будут в кармане.

Антон сел за стол. Скоро будет крах.Не сейчас. Пока ещё держится.

Часы — восемь пятьдесят восемь.По прежнему раскладу до Михалыча было ещё время.

Зазвонил телефон у стола.Старый, типографский, на той же линии, к которой Антон когда-то подвесил свой фидошныймодем. Он поднял трубку.

— Алло.

— Антон, это я. — Михалыч не представлялся, как всегда.— В Раменском раньше отпустили.Буду через сорок минут.

— Жду.

— Тираж?

— К твоему приезду будет.

— Молодец.

Пауза на той стороне.Короткая, но Антон услышал — Михалыч что-то ещё хотел сказать, но передумал.

— Ладно. До скорого.

Гудки.

Антон положил трубку.Сорок минут вместо часа.Не критично. Ротапринт допечатает, тираж будет готов вовремя.А со всем остальным, кроме тиража, придётся разбираться по ходу.

Антон откинулся на стуле.Посмотрел на ротапринт, на монитор, на синий прямоугольник в углу зрения.Тот молчал спокойно.

Когда-то Михалыч, уже пьяный, объяснил ему простую вещь: с друзьямине торгуются. С друзьями делятся. А сделка жива, пока у тебя есть запас.

Вот этого Антон пока и не знал — какой у него запас против калькулятора.

Зато знал другое. Следующее задание придёт скоро.И тогда опять придётся предлагать Агенту вариант с лучшими цифрами, иначе Агент сыграетза него.

Часы — девять ноль две.Михалыч через тридцать восемь минут.

Антон закурил. Ротапринт за перегородкой ровно гудел, выпуская Михалычев тираж смаленькой бомбой внутри.Шестьдесят листов лежали в нижнем ящике под накладными.Верхние были ещё тёплые.

Синий прямоугольник молчал.Как тот, кто уже ждал следующей сделки.

Глава 6: Пятьсот рублей

До того как Михалыч вошёл в подвал, Антон держал в голове одно неотвязное расстояние:метр с мелочью.Примерно. Плюс-минус.

Это было расстояние от того места, где через минуту встанет ботинок Михалыча, до нижнегоящика стола под пачкой старых накладных, где лежали шестьдесят листов.Сорок три листовки — размером с тетрадку — призыва к вооружённому свержению строя.Семнадцать агитплакатов — с газету — оригинальной Михалычевой предвыборнойчернухи, со старым телефоном сапожника в двух рекламных блоках.

Листовки — это статья. Двести восьмидесятая или двести восемьдесят вторая — Антонвсё утро не помнил, какая. От пяти лет до десяти, зависит от следователя.

Плакаты — это не статья. Плакаты — это Михалыч.Рядом с двумястами, которые он сейчас заберёт с новыми номерами, семнадцать листовсо старым номером означают одно: тираж меняли посреди прогона. А такие вещи вМихалычевом цехе решает только один человек.

Метр с мелочью до десяти лет. Или до Михалыча — смотря с какой стороны смотреть.

Сначала Антон услышал шаги на лестнице — тяжёлые, неторопливые, с одним скрипом натретьей ступеньке, той самой, с трещиной. Её и не думали чинить — в подвал редкокто ходит.Потом — железную дверь.Потом — Михалычево «доброе утро, тёть Зин». Тётя Зина, вахтёрша, только чтопроснулась — по голосу было слышно, — ответила «доброе» со своим обычным растяжением.Михалыч прошёл мимо её столика, не остановившись.Спустился.

Антон встал заранее — за пару секунд до того, как Михалыч появился в проёме подвальнойдвери. Это был рефлекс: Михалычевы шаги надо встречать стоя.Сидя ты выглядишь застигнутым врасплох.Стоя — ожидающим.