Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 29

Под столом, в нижнем ящике, под пачками старых накладных за прошлый квартал, лежалошестьдесят листов, о которых Михалычу знать не полагалось.Антон чувствовал их, как больной зуб.

Михалыч вошёл. Куртка кожаная, в руке кейс — большой, плоский, для чертежей.Потёртый, много видевший, не новый.На боку — инициалы в уголке, «Д.Р.П.», тиснение побитое.Чьи — Антон не знал и не спрашивал. Какой-то инженер или архитектор в прошлой жизниэтого кейса, от которого остался только размер под большие листы.Про Михалычевы вещи не спрашивали.

Синий прямоугольник мгновенно отозвался:

ОБЪЕКТ: мужчина, 45-50 лет.

ФИЗИЧЕСКАЯ УГРОЗА: высокая.

СОЦИАЛЬнЫЙ СТАТУС: доминантный.

РЕКОМЕнДУЕМОЕ ПОВЕДЕнИЕ: подчинение.

Антон мысленно ответил: «Это называется Михалыч, калькулятор.И он тебе не объект.У тебя картотека мира криво собрана.»

— Доброе утро, Михалыч.

Михалыч хмыкнул.

Он подошёл к ротапринту. Тот только что закончил работу — приёмный карман был полный,двести плакатов в аккуратной стопке, последние ещё чуть-чуть тёплые от валика.Михалыч взял верхний лист.Посмотрел на него против ближайшей лампы, прищурившись.Вблизи Михалыч видел плохо. Очки носить отказывался — считал слабостью.Поэтому листы смотрел всегда в двух режимах: издали и с прищуром.

— Цвет нормальный.

Это были его первые слова про тираж.Всегда сначала про цвет.Михалыч мог не знать, как устроена электроника, как работают командные файлы и чемотличается офсет от цифрового, — но цвет он чувствовал.Во всех тиражах, которые проходили через эту типографию за последние два года, Михалычпервым замечал, если краска ушла в жёлтый или в серый.Антон давно перестал удивляться.

Михалыч взял второй лист — из середины стопки.Третий — снизу. Переложил их в руку, как карты, веером.Посмотрел, как они расходятся.

— Тираж ровный. Никто не дрейфует.

— Я следил за температурой валика, — сказал Антон.Это была наполовину правда: температуру он проверил один раз в начале, потом забыл.Но Михалычу нужно было услышать, что Антон следил.

— Хорошо. Качество хорошее.

Антон кивнул. Сказать «спасибо» казалось лишним.Михалыч ценил молчание больше благодарности.

— Двести штук?

— Двес… — Антон поймал себя на секундной заминке.Сглотнул. — Двести. Номер не уехал, цвет не поплыл. Как договаривались.

— Вышло.

Михалыч достал из внутреннего кармана куртки купюры.Мятые, сложенные пополам в том месте, где у обычных людей лежит кошелёк.Пять раз по сто рублей.Сверху на пачке — та самая, с немного подсохшей капелькой чего-то буроватого по краю;Антон заметил, но не стал разглядывать.Михалычевы деньги всегда приходили с историями, которые ему знать не полагалось.

Антон протянул ладонь.Получил деньги. Положил в боковой карман джинсов.Не считал — при Михалыче не считают.Считают потом.

И только потом, когда тот отвернулся к тиражу и начал уже свой собственный счётлистов, пачками по пятьдесят, Антон наконец ощутил: пятьсот рублей.

Двадцать долларов с копейками. За ночь с тиражом, подменой телефонов, звонком Кате ивсем остальным, что в эти деньги не помещалось.

Антон смотрел на Михалычеву спину — широкую, сутулую, в кожаной куртке, пахнущей табакоми бензином от «Москвича», — и думал только о себе: сколько ещё таких ночей в негопоместится, если одна уже стоит двадцать долларов.