Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева Страница 3

— Тогда Совету стоило не собирать меня сюда в качестве обвиняемой, — сказала она.

Эти слова вырвались сами, но не были истерикой. В них была усталость. И что-то ещё — упрямое, живое, пришедшее не только из неё самой, но и из той женщины, чьи руки помнили нити лучше, чем объятия мужа.

Рейнар медленно выдохнул.

— Довольно.

Одного этого слова хватило, чтобы зал снова замолчал. Элира вдруг поняла, почему его боялись. Он не повышал голос, не делал резких движений, не угрожал. В нём было спокойствие хищника, которому нет нужды доказывать силу.

— Я не собираюсь обсуждать прошлое, — продолжил он. — Брак исчерпан. Дом Вейр не может оставаться связанным с женщиной, которая не исполнила ни одного главного обязательства перед родом.

Элира почувствовала, как внутри чужой памяти что-то болезненно сжалось.

Главного обязательства.

Она не знала, что именно скрывалось за этой формулировкой, и знала одновременно. Не укрепила род. Не стала нужной. Не дала того, чего от неё ждали. В мире, где женщину оценивали не по голосу, не по таланту и не по верности, а по пользе для древнего герба, это было почти приговором.

Женщина в голубом платье сделала шаг вперёд.

— Мой лорд, прошу, — произнесла она мягко. — Не стоит причинять леди Элире лишнюю боль. Сегодня и так тяжёлый день для всех.

Для всех.

Элира медленно перевела на неё взгляд.

— Простите, леди…?

Чужая память подсказала имя с неприятной задержкой, словно даже прежняя Элира старалась не произносить его без необходимости.

— Селеста Морвейн, — ответила женщина и опустила ресницы. — Я понимаю, что вы чувствуете.

Нет, не понимаешь, подумала Элира.

Потому что Селеста стояла рядом с мужчиной, который только что выбросил жену из жизни при свидетелях, и говорила так, будто пришла утешать вдову.

— Как щедро с вашей стороны, — сказала Элира.

В голубых глазах Селесты на миг мелькнуло что-то острое. Не гнев. Скорее интерес. Словно игрушка, которую считали сломанной, вдруг двинулась не по заданной траектории.

— Я не желаю вам зла, — мягко ответила Селеста. — Мне искренне жаль, что всё сложилось именно так.

— Особенно жаль, должно быть, стоять на моём месте не пришлось вам.

Тишина стала плотной.

Рейнар повернул голову к Элире.

— Селеста не имеет отношения к нашим ошибкам.

Элира услышала в его голосе не любовь, не страсть, а защиту решения. Он словно защищал не женщину, а собственное право начать заново, не оглядываясь на ту, кто оставалась позади.

— Конечно, — сказала она. — Новая невеста редко имеет отношение к разводу. Она просто оказывается рядом в день, когда он подписывается.

Селеста побледнела очень красиво. Ровно настолько, чтобы советники могли возмутиться за неё.

— Леди Элира! — резко произнёс седой глава Совета.

— Я отвечаю на обвинения, как мне позволили, — напомнила она.

Она не знала, откуда бралась эта выдержка. Может быть, из злости. Может быть, из страха, который стал слишком большим и потому затвердел. А может, из простой, почти земной мысли: если она сейчас упадёт, её растопчут до конца.

Рейнар протянул руку, и один из младших секретарей поспешно подал ему узкий футляр из тёмной кожи. Герцог раскрыл его и достал брачный браслет — тонкий обруч из белого золота, украшенный чёрной чешуйчатой вязью. Такой же, как тот, что всё ещё сжимал запястье Элиры.