Мастерская попаданки - Ри Даль Страница 3

Это был мой первый мастер-класс, первый день, когда моя мечта, казалось, начала обретать форму. Но в груди всё ещё зияла пустота, которую я старалась заполнить этими глиняными формами, детскими улыбками и новым началом.

Я выпрямилась и обвела взглядом мастерскую. Она была небольшой, но уютной: деревянные стеллажи, старый дубовый стол в центре, заваленный инструментами, и большое окно, через которое виднелся маленький дворик с пожарной лестницей. В углу, на полке, стоял мой любимый амулет — медный диск с кельтским узором в виде волка, купленный на блошином рынке. Я не знала, почему он так притягивал меня, но каждый раз, глядя на него, я чувствовала странное тепло, будто он был частью чего-то большего.

— Лена, а что мы будем лепить? — спросил мальчик с веснушками, сидящий у края стола. Его звали Максим, он был самым активным в группе и уже успел испачкать рубашку глиной.

— Всё, что захотите, Максим, — ответила я, улыбаясь. — Чашки, фигурки, вазы. Глина — это как чистый лист, она примет любую вашу фантазию.

Я начала раздавать комки глины, показывая, как правильно мять и раскатывать их. Дети с энтузиазмом принялись за работу, и я почувствовала, как мастерская оживает.

Двадцать лет я была медсестрой. Двадцать лет я перевязывала коленки, мерила температуру, успокаивала плачущих малышей. Я любила свою работу, правда. Но в глубине души всегда знала, что это не всё, что я могу дать миру. Я искала отдушину в творчестве: пробовала вышивку, алмазную мозаику — всё не то. Скрапбукинг утомлял своей кропотливостью, картины по номерам были слишком предсказуемыми. Я даже шила мягкие игрушки, делала украшения из бисера, но ничто из этого не увлекло меня по-настоящему.

А потом я открыла для себя мир керамики…

Первое занятие я посетила случайно, по совету подруги. Я до сих пор помню, как мои руки впервые коснулись влажной, податливой массы. Это было как встреча с самой собой — настоящей, той, что пряталась за годами рутины. Глина не спорила, не требовала, но позволяла мне создавать. Я часами сидела за гончарным кругом, вырезая узоры, вдохновлённые кельтскими орнаментами, которые я видела в книгах. Волки, узлы, спирали — они казались мне живыми, будто шептались о далёких мирах.

— Лена, а что это за узоры? — спросил Максим, указывая на полку, где стояла моя любимая чашка с вырезанным волком, чьи глаза, казалось, следили за каждым движением.

Я улыбнулась и взяла чашку в руки.

— Это кельтские узоры, — ответила я, поворачивая чашку, чтобы дети могли разглядеть. — Кельты были древним народом, жили в Ирландии, Шотландии, Уэльсе. Они верили, что всё в мире связано — люди, природа, звёзды. Их узоры символизировали силу, защиту, связь с природой. Они верили, что волк — это проводник между мирами.

— Как в сказке? — спросила Маша, её глаза загорелись.

— Точно, как в сказке, — кивнула я. — Они верили, что море, леса, даже ветер могут говорить с нами, если мы умеем слушать.

Дети зашептались, а я вернулась к столу, показывая, как раскатывать глину в тонкие полоски.

Глава 2

Когда-то у меня было всё. Был Дима, мой муж, с которым мы прожили почти двадцать лет. Был Саша, наш сын, моя гордость. Работа, хобби, дом — всё казалось идеальным.

Саша всегда был смелым. Когда он объявил, что хочет служить в армии, я гордилась им, хотя сердце сжималось от тревоги. Он говорил, что хочет защищать, быть полезным. Я провожала его в армию с улыбкой, хотя внутри всё кричало: “Останься”.