Мастерская попаданки - Ри Даль Страница 4

А потом пришло известие…

Несчастный случай на учениях — взрыв на полигоне, где тестировали новое оборудование. Саша был в эпицентре. Его не стало в один миг. Я до сих пор помню, как сидела на кухне, сжимая его фотографию, не веря, что мой мальчик, мой свет, ушёл навсегда.

Похороны были как в тумане. А через неделю, когда я ещё не научилась дышать без боли, Дима посмотрел мне в глаза и сказал:

— Лена, я ухожу. У меня давно другая женщина. Но я думал, что наша семья важнее. Но… Теперь нас ничего не держит. Прости.

Я стояла, как оглушённая, а он собирал вещи и говорил, что давно не любил меня, что Саша был единственной причиной, почему он оставался. Каждое его слово было как нож, вонзающийся в сердце.

Я думала, что сойду с ума. Ночи напролёт плакала, глядя на пустую кровать, на фотографии Саши, на его детские рисунки, которые хранила в коробке.

— Лена, а вот так правильно? — голос Маши вернул меня в реальность.

Она показала мне неровный комок глины, который пыталась превратить в чашку.

— Почти, — улыбнулась я, садясь рядом. — Вот, смотри, надо чуть сильнее надавить, но не торопиться. Глина любит, когда с ней не спешат.

Я взяла её маленькие руки и помогла сформировать стенки чашки. Дети вокруг шумели, кто-то хихикал, кто-то жаловался, что глина липнет к пальцам. Я чувствовала, как мастерская наполняется жизнью, и это было моим спасением.

После ухода Димы я долго не могла найти себя. Но однажды утром я проснулась с ясной мыслью — хватит. Я не хочу больше жить в тени боли. Уволилась из детского сада, собрала все сбережения и открыла эту мастерскую.

Оборудование стоило дорого, особенно печь для обжига. Новую я не могла себе позволить, поэтому купила подержанную, но всё ещё рабочую. Её установили в отдельной комнате, ближе к выходу, как требовали правила пожарной безопасности. Там же была вытяжка — вентиляционная система, отводящая горячий воздух и пары от обжига. Мастерская находилась на втором этаже старого здания, с одним выходом через эту комнату. Я вложила в это место всё, что у меня было — не только деньги, но и душу.

— Лена, а можно сделать волка? — спросил Максим, его глаза горели энтузиазмом.

— Конечно, — ответила я, пододвигая ему ком глины. — Представь, что ты кельтский мастер, и этот волк будет твоим защитником.

Я смотрела на детей, и моё сердце сжималось. Они напоминали мне Сашу — его любопытство, его желание всё попробовать. Я чувствовала, что эта мастерская — моё истинное предназначение. Да, у меня не осталось ничего: ни семьи, ни старой жизни. Но я не собиралась сдаваться.

Внезапно я уловила странный запах. Нахмурилась, оглядев мастерскую. Дети ничего не заметили, продолжая лепить и болтать. Но что-то было не так. Я поднялась и направилась к двери, ведущей в комнату с печью.

— Продолжайте лепить, я сейчас вернусь, — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Открыв дверь, я замерла. Печь, стоящая у стены, искрила. Тонкие языки пламени уже лизали деревянный стеллаж рядом, где хранились старые банки с глазурью. Сердце заколотилось. Печь была старой, я знала, что она не идеальна, но такого не ожидала. Дым начал заполнять комнату, а в мастерской послышались первые встревоженные голоса детей.

— Так, спокойно! — крикнула я, возвращаясь к детям. — Все встаём и идём к окну, быстро!