Светлейший князь - Роман Злотников Страница 3

— М-м-м… насколько я знаю – нет! – несколько озадаченно отозвался Карл Максимович. – А что, у вас есть информация, что издавал? – насторожился он.

— Нет-нет, – поспешно вскинул руку Даниил. – У меня такой информации нет. – Князь на мгновение задумался. Хм, если уж всё так повернулось, то, пожалуй, стоит приложить максимум усилий, дабы приоритет русской науки в данном деле был максимально подтверждён. – А знаете что, профессор, – решительно произнёс он, – я думаю, нам надобно издать вашу монографию на всех основных европейских языках. На русском, я вижу, она уже издана. Какой тираж, кстати?

— Двадцать пять экземпляров, – несколько ошарашенно ответил Бэр. – И двадцать на немецком. На русском больше потому, что это непременное требование Академии наук… – Ну да, они с Николаем ещё более десяти лет назад сумели-таки продавить новые требования к научной и образовательной деятельности в Российской империи, согласно которым все научные работы российских учёных, а также иностранных, но работавших по контракту в российских высших учебных заведениях, считались исполненными только после публикации оных на русском языке. А то ранее с этим делом был полный бардак – все публиковались кто как хотел. Кто на латыни, кто на французском, а очень многие публиковали работы на немецком. И далее никто ничем не заморачивался. Мол, кто хочет – пусть сам переводами и озаботится… Да что там говорить – в части университетов даже преподавание велось на иностранных языках. В том же Дерптском – на немецком, а в ныне закрытом Виленском – на польском. А русский там был так – сбоку припёка… Но, слава богу, с этим тоже удалось справиться. Ныне все высшие учебные заведения обязаны были основную часть предметов преподавать исключительно на русском языке. Отступления от этого правила имели место быть только на факультетах местной и иностранной филологии.

— Мало! – Светлейший князь резко рубанул рукой. – Я полагаю нам нужно издать пятьсот… нет – тысячу экземпляров на русском и столько же на немецком. А также ещё по пять сотен на английском, французском и испанском. Нет! На испанском тоже тысячу.

— Мм… Ваша Светлость, – обескураженно начал Карл Максимович, – я, конечно, польщён, но бюджет…

— Об этом не беспокойтесь, – отмахнулся Даниил. – Все расходы я беру на себя. Как и затраты на рассылку вашего труда во все университеты Европы и Америки! – Увы, насколько знал Даниил, в других частях света университетов на настоящий момент просто не существовало[3].

— Ваша Светлость, раз вы принимаете столь благосклонное участие в распространении моего скромного труда, – осторожно начал явно ошеломлённый профессор, – я бы хотел обратиться к вам с просьбой выделить мне пару десятков экземпляров дополнительного тиража, дабы я смог… э-э… несколько расширить круг тех учёных, которым я бы хотел отправить мою монографию индивидуально.

— Не вижу никаких проблем. – Бывший майор поощряюще улыбнулся. – Предупредите типографию – они вам пришлют, сколько потребуется. Или лучше так – просто составьте список рассылки и предупредите экспедитора типографии, какую часть книг вы собираетесь подписать лично…

Когда учёный наконец-то покинул его кабинет, Даниил некоторое время сидел, тупо пялясь на закрывшуюся дверь. Ты погляди, как оно всё странно переплелось. Значит, теперь у России приоритет в научной сфере. Да ещё какой! А особенно подкупало то, что этот результат – побочный. Ведь он никаким образом сознательно не работал на его достижение. Всё случилось как бы само собой… И это было очень хорошо, поскольку доказывало, что траектория развития действительно изменилась, сойдя с дороги, ведущей к неизбежной революции. И главное, что его потомки – дети и внуки его любимой старшенькой, ставшей женой цесаревича и будущей императрицы, – получили шанс на выживание, даже если его жизненный путь закончится вот прямо завтра. И хотя пока никаких предпосылок к этому не просматривалось, но Даниил отлично помнил слова Булгакова, что плохо не столько то, что человек смертен, сколько то, что он смертен внезапно… За этими размышлениями его и застал заглянувший в кабинет секретарь.