В объятиях Шиммерита - Катерина Кант Страница 30

Он сделал паузу, и его губы изогнулись в дерзкой, собственнической усмешке.

— Расслабься, малышка. Обещаю, тебе понравится.

Ткань платья расползлась по швам, сползла с плеч, открывая грудь, живот, бёдра, и превратилась в лёгкую серебристую пыль, которая осела на простынях. Я осталась совершенно обнажённой, беззащитной, открытой его жадному взгляду.

В комнате был лёгкий сквозняк, и моя кожа мгновенно покрылась мурашками, соски затвердели, маня его взгляд. Деймен хищно облизнулся, и я, смутившись своей наготы, попыталась прикрыться, хотя понимала, что это глупо — прятаться от того, кто только что раздел меня одним движением пальцев.

— О нет, Солери, — протянул он. — Прятаться от меня? Бесполезно. Ты же знаешь свои обязанности. Отдавать всё, без остатка. И не вздумай мне перечить.

Он замолчал, и его карие глаза неторопливо прошлись по моему лицу, задержались на губах, затем скользнули ниже, к шее, где бился мой пульс.

— Впрочем, — добавил он уже тише, — я не сомневаюсь, что скоро ты сама начнёшь просить. И даже умолять.

Он вновь щёлкнул пальцами, и мои ладони прижались к постели, будто кто-то невидимый держал их силой. Я попыталась вырваться, задергалась в панике, но все попытки оказались бесполезны, запястья намертво прильнули к простыням, и я вся была открыта перед магом, беспомощная, полностью в его власти.

Он смотрел на меня жадным, изучающим взором, скользя глазами по изгибам тела, по груди, по животу, по бёдрам, и я чувствовала этот взгляд кожей, как ласку, как нечто такое, от чего внутри разливался странный, тягучий жар. Потом его руки присоединились к глазам, и он глухо застонал, стоило его ладони сжать мою грудь — сильно, но не больно, как будто он пробовал меня на прочность, изучал, как я реагирую на каждое прикосновение.

— Ты так прекрасна, — выдохнул он. — Будто сама судьба создала тебя для меня.

Он наклонился ниже, и его губы накрыли мои в жарком, требовательном поцелуе, а когда он оторвался, прошептал:

— Не переживай, Солери. Я не буду спешить. Ты как сладкий нектар — тебе нужно настояться, раскрыть свой истинный аромат.

Он смолк, и его губы изогнулись в опасной, многообещающей усмешке.

— А я умею ждать. Столько лет практики, знаешь ли.

Он впился жадным поцелуем мне в шею, терзая кожу зубами почти до боли, но эта боль оказалась на удивление приятной и отдавалась сладкой истомой внизу живота, заставляя выгибаться навстречу. Затем он спустился ниже, очертил языком сосок по кругу, лизнул, вобрал в рот, посасывая, покусывая. Я застонала, не в силах сдержаться, и Деймен усмехнулся, чувствуя этот стон губами.

— А вот это, — прошептал он, с таким откровенным, звериным удовольствием, что я вспыхнула до корней волос, — это самое лучшее лекарство. Знаешь, я начинаю жалеть, что не додумался до этого раньше. Сколько времени потеряно, маленький свет. Сколько ночей я зря мучился.

Он укусил сосок, не сильно, но достаточно чувствительно, чтобы я вскрикнула, а потом опустился ниже, раскрывая мои бёдра шире, открывая себе доступ к самому сокровенному, к тому, что я никогда не показывала ни одному мужчине. Сладкая истома вмиг растворилась, и я вновь задергалась в ужасе.

— Деймен, — выдохнула я, дрожащим голосом. — Что вы собираетесь делать?

Он поднял голову и пристально посмотрел мне прямо в глаза.