Поединок сердец - Тессония Одетт Страница 32

Уже собираюсь развернуться, но что-то цепляется за мои брюки. Опустив взгляд, я вижу, что пальцы Эдвины ухватились за ткань у самой моей икры.

— Можно я расскажу тебе секрет, Монти?

Я вожу челюстью из стороны в сторону.

— Прибереги свои секреты до утра.

— Я солгала, – торопливо выпаливает она, – Джолин. У меня нет бурной сексуальной жизни. Я… У меня ее почти совсем нет.

Я снова присаживаюсь на корточки у ее кровати.

— Никого этим не обманешь, поверь мне.

— Я не делаю того, о чем пишу, – ее голосок дрожит от нахлынувших чувств. – Я только представляю это. У меня очень богатое воображение, когда дело касается похабщины.

— Не сомневаюсь.

— Но в реальной жизни… я самозванка. Я притворяюсь.

Ее слова находят глубокий отклик у меня в груди. Я наклоняюсь ближе, понижаю голос и признаюсь в том, о чем знают очень немногие:

— Я тоже самозванец, Эдвина.

Все с теми же закрытыми глазами она тянется вверх, чтобы похлопать меня по плечу, ее движения неуклюжи. Затем ее хватка внезапно крепчает, и пальчики впиваются в мой воротник.

— О нет. – Отчаяние в ее голосе заставляет меня замереть на месте.

— Что такое?

Она дергает меня за воротник, приподнимается с кровати и бросается ко мне. Я подставляю руки, чтобы подхватить ее, не понимая, что происходит и что ей нужно, и тут…

Она изрыгает из себя синюю жидкость. Прямо мне на рубашку.

Глава 8

Эдвина

Первое, что я осознаю, когда ко мне возвращается сознание, – это боль. Боль в черепе, боль в животе, боль в горле. Затем тошнота скручивает желудок, а за ней приходит отчетливое ощущение, будто комната вращается вокруг меня. Но… что это за комната? Где я?

Я с трудом разлепляю веки, сначала видя лишь мутную размытость. Затем над головой проступает потолок – темный, если не считать полоску бледного света, пересекающую его. Я перевожу взгляд на окно и замечаю слабейшее сияние предрассветного зарева. Узнаю силуэт здания, занимающего половину вида. Должно быть, это моя спальня.

В горле полыхает огнем. Я никогда еще не испытывала такой жажды. Сантиметр за сантиметром подтягиваюсь, чтобы сесть, и голова начинает кружиться в десять раз быстрее. Я морщусь от пронзительной боли, вспыхнувшей в виске, и наощупь тянусь к тумбочке. Пальцы натыкаются на изгиб стакана. Я сжимаю его в руке и подношу живительную влагу к губам. Слишком скоро вода заканчивается.

Я окидываю комнату взглядом в поисках кувшина, не в силах вспомнить, где он стоит. Я провела в спальне совсем немного времени перед ужином, так что не слишком хорошо знаю ее обстановку. Взгляд застревает на оранжевом отсвете, горящем в маленькой печке в другом конце комнаты. Так вот почему мне невыносимо жарко.

Я тянусь к нижней сорочке, решив снять один слой… но кончики пальцев натыкаются лишь на кожу. Встревоженная, я сбрасываю одеяло, и передо мной предстают мои обнаженные груди. Я хмурюсь. Не в моих привычках спать обнаженной. Я обычно предпочитаю комфорт хотя бы одного слоя одежды. Когда я не потею в душной, раскаленной комнате, разумеется. Я снова смотрю на печку, пытаясь заставить происходящее обрести хоть каплю смысла.

Именно тогда я замечаю кресло с высокой спинкой, повернутое к печке. И силуэт мужской фигуры, что дремлет в нем.

Прикрыв грудь одеялом, я издаю вопль. Он обрывается хриплым скрипом, но этого достаточно, чтобы разбудить спящего мужчину. Он вскакивает с кресла и резко поворачивается ко мне. В скудном свете помутненным зрением я различаю заостренные уши, растрепанные волосы и обнаженную мускулистую грудь.