По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 32

Профессор повертел в руках прибор:

— Наверное, использованы интегральные схемы, квантовые преобразователи… Но откуда берётся энергия? Её же требуется невероятное количество! Неужели прав Никола Тесла и эфир существует?

— Какой там ещё Никола? – недовольно морщась, спросил Шериф. – Новый фигурант?

— Тесла – великий сербский учёный, – тоном лектора объявил Хайдаров. – Леонардо да Винчи двадцатого века! Он говорил, что вокруг нас эфир, а в нём скрыт неисчерпаемый океан энергии – надо только уметь её извлекать.

— Эфир – это который под нос суют, чтобы кого-то вырубить?

— Под нос суют другой эфир, а про этот великий Менделеев говорил…

— Говорить все умеют, – сварливо прервал Шериф, – а золото делает какой-то мальчишка. И если он может запросто скинуть бандюкам тридцать кэгэ, почему не подарить нам хотя бы по килограммчику? Или по два? А?

— Как ты это себе представляешь? Принесём ему эту штуковину – извините, мол, прихватили по ошибке…

— Ты прихватил. По глупости.

— Может, и по глупости. Но и возвращать – глупо! Будем пробовать сами. Если не получится, тогда что-нибудь придумаем. Есть у тебя что-то железное?

— Железное? – задумался Шериф. – Сейф есть… Вот шкаф железный…

Хайдаров отрицательно мотнул головой:

— Куда мы денемся с золотым шкафом? Давай чего помельче.

— Наручники есть. Годятся?

— Пожалуй, годятся. Давай их сюда.

Майор открыл упомянутый шкаф и достал пару наручников. Положил на стол. Игнатий Васильевич начал нажимать на кнопки, планки, выпуклости на корпусе прибора. Кузьма Петрович следил за этими манипуляциями с нарастающей тревогой, и, как оказалось, не напрасно. При одном из нажатий что-то щёлкнуло, послышался свист, быстро перешедший в вой, затем гул. Тональность его понижалась, а громкость росла. Владыкин схватился за уши и сам заорал, видимо, от боли. Хайдаров беспорядочно елозил пальцами по корпусу преобразователя, пытаясь остановить звуковой натиск, и он вдруг прекратился. Но не прекратились вопли Шерифа, а к ним присоединились и другие – с улицы. Хайдаров выглянул в окно и увидел, как взрослые люди мечутся, схватившись за голову, и голосят, голосят…

— Странно, – сказал профессор. – Такое впечатление, что у всех одновременно заболела голова.

— Заболела?! Ты это называешь «заболела»?! – Владыкин хищно заозирался, явно стремясь найти что-нибудь тяжёлое. Но на глаза ничего подходящего не попадалось. Тогда он грохнул об пол подвернувшийся под руку стул для посетителей, да грохнул так, что тот рассыпался на детали, схватил ножку и ринулся на Хайдарова. – Убью, сукин ты сын!..

Профессор, не дожидаясь, пока глава полиции исполнит своё обещание, помчался от него вокруг стола, крича:

— Ты рехнулся! Я-то при чём?

Владыкин остановился, глаза его сверкали, по лицу струился пот:

— О-ох, это же невыносимо…

— Но у меня-то ничего не болит! – тяжело дыша, сказал Хайдаров.

— Тем хуже для тебя. Скажу людям, кто это устроил, и тебя распнут. Я сам буду гвозди вбивать в твои руки и ноги! Мерзавец!

Игнатий Васильевич, бегая вокруг стола, прибор из рук не выпустил и сейчас вдруг приложил его к уху.

— Вибрирует… Слушай, Кузьма, я, кажется, понял, в чём дело. Это – инфразвук. Он вызывает головную боль и панику. На меня он не действует – почему, не знаю…

— На тебя не действует, потому что у тебя мозгов нет. Выключай эту хрень, не то я разобью её о твою голову!