Быль или небыль - Рита Хоффман Страница 32

— Я родился здесь, эта земля – моя. И защищать ее должен не по собственному разумению, а из ответственности перед родом, – так же твердо сказал Ярко. – Моя сила передавалась от деда к деду, каждый человек в селе для меня как родной. Я…

— Сдохнешь!.. – наконец прошипела Рослава, вскочив на ноги. – Если не кудлак тебя порвет, то те, кого ты родными называешь! Люди не умеют быть благодарными, помяни мое слово!

— Да кто ж тебя так обидел, милая?.. – Избитый Яр смотрел на нее так, будто это на ее лице живого места не было. – В людях много добра, любви, благодарности. Ну же, птичка, подойди ко мне…

— Руки убери! – взвилась Рослава. – Мальчишка! Щенок! Ничего о жизни не знаешь!

Яр медленно поднялся. Она ждала заслуженного удара, но не пряталась – расправила плечи, задрала подбородок.

— Ты кричи, кричи. Только не уходи никуда, ладно? Щенком буду, межеумком, лишь бы из твоих уст эти слова слышать. – Яр мягко улыбнулся сквозь боль. – Пойду баню затоплю. Кости ноют.

— Ты ведь умереть можешь! – не сдержавшись, выкрикнула Рослава.

Обернувшись у порога, Яр пожал плечами и ответил:

— Пусть так. Зато теперь я точно знаю, что тебе не все равно, даже если ты всеми силами пытаешься доказать обратное.

Оставшись в горнице одна, Рослава медленно опустилась на лавку.

Не все равно.

Ей действительно не все равно.

Плохо все стало куда быстрее, чем думалось Рославе: люди хворали, некогда румяные лица посерели. Теперь Ярко уходил из избы каждую ночь, возвращался избитым, едва живым, а она ничем не могла ему помочь. Сила, с помощью которой он обращался волком, не имела никакого отношения ни к новому Богу, ни к Зверю – только к земле, к крови, что за нее проливали деды Ярко. Ни заговоры на костях, ни шепотки не возымели действия – проклятый конь ломал ему ребра, выбивал зубы, но с рассветом раны неизменно исцелялись. Яр не соврал – биться с кудлаком ему придется до самой смерти, а умереть один из них должен до рассвета, иначе следующей ночью все повторится.

Рослава узнала, что днем кудлак тоже обращается человеком, и она пыталась найти его – и в воду глядела, и тело покидала, чтобы сквозь преграды проходить, но не нашла ни следа терзавшей село и Ярко твари. Потеряв всякую надежду, она напросилась пойти с ним на сельский сход, чтобы приглядеться к соседям.

Встретили ее там недобрыми взглядами. Бабы сбились в кучу с одной стороны большого костра, мужики – с другой. Уходить на женскую сторону Рослава не собиралась, потому стояла рядом с Ярко, гордо приподняв подбородок.

— Чужачку-то постеснялся бы приводить, – прошипела бабка в платке. – Глянь, глазищи у нее какие!..

— Самые красивые, – спокойно сказал Ярко.

— Кошачьи! – Бабка плюнула Рославе под ноги. – Не бывает таких глаз!

— Будет! – громогласно прервал спор сельский староста. – За чужачку поручишься, Ярко? Кто она тебе такая?

— Невеста, – не моргнув глазом ответил тот.

Староста стушевался, быстро кивнул и отвел взгляд. Рослава же покосилась на Ярко и даже наступила носком сапожка ему на ногу.

— Ты что такое говоришь? – шепотом спросила она. – На сельском собрании!..

— Разве я соврал? Другой такой, как ты, мне не найти, так что лучше уж умереть, чем тебя потерять.

— И на женскую сторону не погонишь? – Рослава прищурилась.

— Зачем? Ты во всем равна мне.