Быль или небыль - Рита Хоффман Страница 33

Услышав это, Рослава вдруг поняла, чего ей не хватало всю ее долгую жизнь, – этого глупого, наивного мальчишки со шрамом под мышкой и кровавым солнцем на плече. И это было странно, ведь с самого детства она грезила только о силе.

— …Целое стадо. Все до одной овцы сгнили, когда я на пастбище вернулся, – тем временем договорил один из мужиков.

— За день? – недоверчиво переспросил староста.

— Чем хочешь поклянусь, до сих пор лежат там, окаянные, мертвее мертвых. Даже вороны ими побрезговали.

— Сжечь бы их, – бросила Рослава. – Не то зараза в землю уйдет.

— А тебе слова не давали! – заявила бабка.

— Так, может, это ты творишь что-то в своей избе, а? – вмешалась дородная баба с красными бусами на шее. – Все рот девице закрываешь!

— Я?! Да мои деды за это село…

— Все знают, что у тебя дурной глаз, старая!

Староста пытался перекричать баб, но тщетно – те только громче переругивались, толкались локтями и уличали друг друга во всех возможных темных деяниях.

Рослава наблюдала за сварой, сложив руки на груди. Так и знала ведь, что все этим закончится: еще седмица – и добрые соседи перегрызут друг другу глотки.

— Плохой из меня защитник, – прошептал Яр. – Нужно скорее с кудлаком расправиться.

— И снопы на жниве сжечь.

— Сжечь?!

— Твой противник все заразой покрыл, – нехотя пояснила Рослава.

— Откуда ты знаешь?

— Видела.

Яр помрачнел.

— Плохо. Мы не можем просто взять и сжечь снопы, люди зиму не переживут.

— Пусть тогда отраву едят, да? Чтоб наверняка померли.

— Люблю я твой язык, но порой он острее иного ножа. – Яр провел пятерней по кудрям. – Как же я мог проморгать появление кудлака? Учуять бы мне его раньше…

Чувствовать себя виноватой Рослава не любила, но на этот раз вина все же кольнула сердце, ведь те ночи, в которые Ярко должен был проверять околицы, они провели вместе, нежась на шкуре у печи да познавая друг друга.

— Давай уедем? – снова предложила Рослава.

— Людей бросить? Родных? – Яр покачал головой. – Никогда.

— Не родные они тебе.

— Пусть не по крови, но земля делает нас семьей. Да и твое сердце не такое черствое, как ты пытаешься показать. – Яр приобнял Рославу за талию, притянул к себе. – Не сможешь спокойно спать, пока здесь дети умирать будут.

Рассмеяться бы ей в его наивное открытое лицо, но Рослава сдержалась. Знал бы Ярко о судьбе места, в котором она выросла… Да и убивать людей она уже привыкла – ни мольбы, ни страдания давно ее не трогали.

— На том и порешили! – пробасил староста. – Стадо сжечь, снопы убрать в амбар, да побыстрее! И детей из домов выпускайте пореже, пока не поймем, что творится.

— Пойдем. – Ярко потянул Рославу прочь от вечевого костра. Лицо у него было мрачнее тучи. – Если сегодня не убью кудлака, все сгинем.

— Мы можем…

— Не можем! Неужели ты не понимаешь? – Он развернулся, посмотрел на нее почти жалобно. – Я был рожден для этого. А до того, как тебя встретил, вовсе думал, что защита села – единственный смысл моей жизни.

— Ты глупый! – выпалила Рослава. – Осел упрямый!..

Ярко подхватил ее на руки и понес по улочке.

— Бранись, бранись, пока идем, потому что, как только дойдем до избы, начнем мириться.

Рославе хотелось побольнее его уколоть, но вместо этого она прижалась к нему и прикрыла глаза. Ей казалось, что, попроси Ярко вынуть из груди ее собственное сердце, она бы вынула не раздумывая. Но ему было достаточно того, что она рядом, и это казалось ей странным. Он никогда ничего не просил, не пытался использовать, залюбил ее, обласкал… Вот только из проклятого села уезжать не хотел ни в какую.