Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 320

— Это мой долг, – произнес он. – А я всегда его выполняю.

* * *

Доктор Гаэтана Гварнери, черноволосая, смуглая и голубоглазая, оказалась старше меня на пару лет. Быстро выйдя в холл, она обменялась с нами приветствиями и предложила мне сразу же пройти в ее кабинет.

Уходя, я обернулась. Энцо по-прежнему разговаривал с Пелегрини, и я поймала его взгляд, безжизненный и жесткий.

Все правильно. Я не была для него человеком. Все это время он мог просто притворяться добреньким – да хоть бы и в исследовательских целях.

Все правильно. Иначе мы отсюда не выберемся.

Кабинет доктора Гварнери был на втором этаже. Открытые окна выходили в сад, весело шумевший зеленью, на стенах висели дипломы и аттестаты в золотых рамках: хозяйка кабинета училась в Королевской медицинской академии и там же получила степень доктора наук.

Я заинтересованно принялась рассматривать безделушки в шкафу: фарфоровые фигурки пастушков и пастушек, причудливые раковины, какие-то черные треугольные зубы. Набор был каким-то странным, и я сказала:

— У вас тут прямо собрание диковин и редкостей.

Фарфоровая пастушка с барашком и ископаемый зуб, на мой взгляд, были диким сочетанием.

Гаэтана улыбнулась.

— А, это мне дарят пациенты, когда выздоравливают. У каждой вещицы своя история, расскажу как-нибудь при случае.

— Я смогу подарить вам коробку черничных кексов, но я не чувствую себя больной, – ответила я.

Гаэтана была наполнена каким-то свежим южным очарованием, на нее нравилось смотреть и с ней было приятно говорить, но я напомнила себе, что не нужно развешивать уши. Я в логове врагов. Возможно, эта милая улыбчивая девушка с унизанными пестрыми браслетами руками вынимает кусочки мозга больных через нос.

— Значит, «гексенхаммер»? – поинтересовалась Гаэтана. – Вы уникальный случай: еще не было ведьмы, которая после этого выжила бы.

Я кивнула.

Усадив меня в кресло, она принялась изучать предметы в сверкающей металлической кувезе – большую часть составляли разноцветные кристаллы, подвешенные на серебряные цепочки. Гаэтана выбрала янтарно-желтый кристалл, подошла ко мне и принялась покачивать его на цепочке над моей головой.

— Наверно, мне просто повезло, – предположила я. – А Чинции – нет.

— Ох, Чинция… – вздохнула Гаэтана, продолжая раскачивать кристалл.

Голову наполнил мягкий звон, тело сделалось каким-то чужим, и в воздухе перед нами поплыли серые картинки. То, что я увидела, было похоже на разрезанный грецкий орех, и я не сразу поняла, что рассматриваю собственный мозг.

— С ней все так плохо кончилось, – продолжала Гаэтана. – А ведь она уже была на пути к выздоровлению, и тут такое… Головные боли бывают? Повышение или понижение давления?

— Нет. Я раз в год прохожу медицинское обследование по протоколу инквизиции. Ничего страшного.

Гаэтана кивнула. Серые картинки выстроились в ряд. Не опуская цепочку, она прищурилась, всматриваясь в них.

— Патологических изменений мозга нет, – сказала она, – но, как у всякой ведьмы и всякого инквизитора, есть определенные особенности гипофиза. Вы колдуете?

— Нет. Я законопослушная ведьма.

Я невольно напряглась, предчувствуя, что следующим номером программы будет предложение выцарапать этот гипофиз из моей головы.

— Это очень благоразумно, – одобрила Гаэтана, убрала кристалл, и картинки рассеялись.