Пустующий трон - Кен Лю Страница 325

– Сколько можно повторять: ничего я не накладывал!

– Ладно. Хочешь сказать, что все эти правила, придуманные смертными, действительно работают?

– Даже богам неведомы все загадки судьбы. Тсс. Прислушайтесь.

Незаметно для завороженных зрителей Фара остановила лошадь с краю толпы, заинтересовавшись представлением. Ей всегда нравилось гулять без свиты, тайно развлекаясь вместе с простолюдинами. Но в Безупречном городе ее лицо было слишком известно, и такие прогулки удавались нечасто. В Гинпене же принцесса планировала повеселиться на полную катушку.

Тенрьо сбавил темп. Несмотря на невероятную силу, ему было не совладать с противниками, то появляющимися, то исчезающими, будто призраки. Он начал тяжело дышать, со лба ручьем лился пот.

Вдруг пэкьу остановился, опустив на землю каменный валик, обратил лицо к небу и что-то нечленораздельно пробормотал. Затем указал на небеса, на землю, на свой каменный валик и расхохотался.

Женщина крутанулась еще раз и вернула себе облик маршала Мадзоти.

На лице ее впервые отразился страх.

— Тенрьо, ты прав, – проговорила она дрожащим голосом. – Дым от пожарищ заволок небо, палуба этого корабля и море – не земля, а твоя палица сделана не из железа.

Зрители затихли.

Страх на лице женщины сменился решимостью, а затем спокойствием.

— Но даже если боги больше не охраняют меня, я не боюсь.

Скоро ль забудут героев? Чем им за верность воздастся?

Гром небосвод сотрясает, но сердце от страха не дрогнет.

Волосы наши белеют, но в венах, как прежде, багрянец.

Она ринулась на Тенрьо, высоко вскинув свой громадный меч. Тенрьо бросился ей навстречу, выставив вперед каменный валик. Зрители ахнули, когда тот едва не ударил женщину в грудь, но Гин в последний миг подпрыгнула, сделала в воздухе кувырок и приземлилась на кончик валика.

Тенрьо размахивал и тряс валиком, но Гин твердо стояла на кончике, словно грациозная цапля на одной ноге.

Зрители разразились неистовыми аплодисментами, воздавая должное удивительной силе и ловкости актеров.

Женщина снова подпрыгнула, целя мечом в грудь противнику, как пикирующий сокол-минген метит клювом в жертву.

Меч вонзился в цель. Зрители ахнули. Мужчина отшатнулся, отступил на несколько шагов, выронил каменный валик и упал на спину. Женщина приземлилась рядом и наклонилась над поверженным пэкьу.

Неподвижный льуку вдруг дернулся – это была уловка! Он вырвал меч у себя из груди и пронзил им сердце маршала. Женщина покачнулась, но не упала. Обеими руками схватившись за клинок, она медленно вытащила его из груди и, не выпуская, навалилась на льуку.

— Меч железный! – выкрикнул кто-то из зрителей. – Маршал не может погибнуть!

Толпа принялась бурно поддерживать Мадзоти, призывая ее одолеть пэкьу.

Противники боролись за обладание мечом, не желая уступать. Но пэкьу держал меч за рукоять, в то время как маршалу приходилось держаться за лезвие. Стало очевидно, что долго так продолжаться не может. Алая жидкость потекла по пальцам Гин, и многие зрители поморщились, даже понимая, что это бутафория.

— Так нечестно! – воскликнул кто-то.

— Отдай ей меч и сражайся по правилам! – крикнул другой.

— Позор! Позор! – понеслось по толпе.

Тенрьо огрызнулся на зрителей. Невероятно, но, несмотря на очевидное преимущество пэкьу, Гин шаг за шагом оттесняла его к воображаемому борту. Позади валялся брошенный каменный валик. Еще шаг, и Тенрьо запнулся о него и упал на палубу, распластавшись и выпустив меч.