Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова Страница 34

— Хорошо, — сказала она. — Теперь слушай меня. Ты не уйдёшь. Ты не пойдёшь в приют. Ты не пойдёшь ко мне. Потому что это… — она искала слово, — плохо. Это стыдно. Это опасно.

Чудовище хрипло выдохнуло.

— Сты… д… — прошептало оно, и в этом слове было столько человеческого, что Валерия чуть не потеряла ровность.

— Да, — сказала она. — Но стыд — это не конец. Конец — это кровь. Я не дам.

Оно вдруг подняло голову, и глаза стали резче.

— Кровь… на… — оно задыхалось. — Руки…

Валерия почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Ты помнишь? — спросила она тихо.

Чудовище моргнуло медленно.

— Не… пом… нить… — прошептало оно. — Тьма…

— Хорошо, — Валерия выдохнула. — Тогда ты сейчас будешь помнить другое. Мой голос. Мой запах. Мою команду.

— Ком… ан… ду… — оно как будто пробовало слово на языке.

— Да, — сказала Валерия. — Команда: “Тише”.И команда: “Лечь”. И команда: “Дыши”.

Она повторяла, пока дыхание чудовища не стало ровнее. Пока руны на пороге перестали дрожать. Пока Лис не опустился на колени у стены, бледный, но живой.

— Я… держу, — прошептал он, и в его голосе было гордое изумление. — Леди, вы… вы правда…

— Потом, — сказала Валерия. — Сейчас — тишина.

Ночь тянулась липко, как смола. Валерия не отходила далеко: раз в час проверяла ремни, раз в час проверяла дыхание, раз в час приносила воду. Иногда чудовище пыталось почесать бок о камень, и Валерия говорила “Тише” — и оно останавливалось. Иногда оно шептало её имя — не как угрозу, как просьбу. Иногда в его глазах мелькала пустота, и тогда Валерия говорила громче, ровнее, пока пустота не отступала.

Под утро оно вдруг дрогнуло всем телом, будто его сжали изнутри.

— Бо… ль… — выдавило оно, и запах палёного сахара ударил сильнее.

— Дыши, — сказала Валерия. — Слышишь меня?

— Да… — хриплый, почти человеческий звук. — Да…

У неё внутри что-то перевернулось.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда слушай: ты не чудовище. Ты больной. И ты лечишься. Как можешь. Я это вижу.

Оно долго смотрело на неё. Потом медленно, тяжело опустило голову на лапы.

И уснуло.

Валерия не заметила, как сама опёрлась спиной о стену и закрыла глаза. Не уснула — провалилась на минуту, на две. Потом вздрогнула от звука: ремни скрипнули. Дыхание изменилось. Не звериное — человеческое.

— Лис… — прошептала она, открывая глаза. — Не отпускай контур.

— Не отпускаю, — сипло ответил Лис. — Там… там уже…

На камне, где лежало чудовище, теперь сидел человек.

Рейнар Дорн. Бледный, мокрый от пота, с растрёпанными волосами и напряжённой шеей. Ремни на груди всё ещё держали его, как упряжь. Он моргнул, будто не понимал, где находится, и медленно посмотрел на свои руки.

Потом — на Валерию.

— Почему… — голос был хриплый, но человеческий. — Почему я здесь?

Валерия встала медленно, чувствуя, как ноги ватные.

— Потому что ночью вы решили, что моя дверь — ваш лучший друг, — сказала она сухо.

Рейнар замер.

— Моя… дверь?

— Моя, — поправила Валерия. — И вы её почти вынесли.

Его лицо стало каменным.

— Я… — он сглотнул. — Я ничего не помню.

— Я знаю, — сказала Валерия. — Поэтому вы сейчас не делаете резких движений. И не пытаетесь сорвать ремни. Они вам не враги.

Рейнар посмотрел на ремни, на кольца в полу, на руны на пороге.

— Ты… —он поднял на неё глаза. — Ты сделала это.