Печатница. Генеральский масштаб - Алена Шашкова Страница 34

Она перевела взгляд на девушку с дагеротипом, потом снова на меня.

— Вон и нынче — гляди-ка, девица с аппаратом возится, и ничего, люди фотографироваться идут. Время нынче такое… кто смел, тот и при деле.

Я невольно усмехнулась.

— Нам теперь всем приходится смелее быть, чем хотелось бы.

Софья Андреевна внимательно посмотрела на меня, словно что-то прикидывая.

— Вы в городском обществе давно не показывались, — сказала она как бы между прочим. — А зря. В нынешние времена на людях быть полезно. Особенно когда вокруг столько доброхотов находится.

Я уловила намек и ответила осторожно:

— Не все от меня зависит, Софья Андреевна.

Она чуть прищурилась, но расспрашивать не стала.

— Ну, ничего… все образуется, — произнесла она с неожиданной мягкостью, похлопав по руке.

— Вы, главное, духом не падайте. В отца пошли — а он человек был крепкий.

Она тепло кивнула, еще раз внимательно на меня посмотрела и, попрощавшись, скрылась в толпе, оставив после себя странное чувство, будто разговор наш еще не окончен.

6.3

Дома я отправила Дуню накрывать обед, а сама первым делом пошла в типографию. Намек Строганова я уловила — лучше не рассказывать, а показывать. То, что дело не стоит, качество печати при мне не падает, а оригинальность… Ох. Вот тут как раз стоило быть аккуратнее.

Прогресс, бегущий вперед естественного хода вещей иногда принимается за глупость. Тонкая грань. И мне надо бы ее придерживаться.

Аристократии нужно было показать нечто изящное, эксклюзивное. Безделушку, но такую, которая может и пригодиться. И тут память Вареньки мне подыграла. Карне де баль — я даже хмыкнула, когда в голове вспыхнули эти слова, — бальные книжечки для записи партнеров по танцам. На дорогой бумаге.

Но не простые — их мы прошивать замучаемся. Разовые — уникальные только для этого бала. Печатать внутри там почти нечего — название танцев да пустые строчки. Возьмем самый модный французский шрифт.

А вот на внешнюю сторону сделаем красивый вензель и бронзируем как рисунки на лубках — я посмотрела, Петька прекрасно справился. Идеальные сувениры и прекрасная реклама для типографии в самых высоких кругах.

И самое лучшее доказательство того, что типография Лерхен не бесхозная, мы работаем. Более того — работаем хорошо.

Матвей меланхолично разбирал кассы с литерами, заканчивая выполнять мое задание.

— Матвей, срочная работа, — с порога скомандовала я, стягивая с плеч ротонду. — Формы под бальные книжечки, карне де баль.

Старик замер, почесывая в затылке перепачканным пальцем, и прикидывая, похоже, что еще задумала его неуемная хозяйка.

— Для записи танцев. Формат нужен небольшой, чтобы даме на запястье повесить или в ридикюль спрятать, — быстро продолжила я, задавая темп. — Номер, название танца по-французски и свободная линейка. М… А у папеньки не осталось ли случаем где-то образца. Наверняка печатали?

Матвей на пару секунд задумался, а потом нахмурился и полез в один из ящиков, похожих на картотеку. Архив! Точно. Если тут нет, я буду искать в кабинете — Фридрих сохранял все удачные образцы.

Но мне повезло. Работник достал из ящика небольшую прошитую книжицу.

— Да, то, что надо. Но мы будем делать проще. Печатаем на этой стороне танцы, а вот тут — красивый вензель, подпись «Бал у Дубровских» и завтрашнюю дату. А потом сложим вот так вдвое, — я показала, что имею в виду. — Набор делаем сейчас. Всю партию печатаем сегодня, чтобы за ночь краска схватилась намертво.