Жена вместо истинной. Подмена у алтаря - Кристина Юраш Страница 35

Рука сама потянулась к её голове.

— Позвольте… — начала она, задыхаясь, но я не дал ей договорить.

Мои пальцы, уже частично потерявшие человеческую форму, вцепились в основу прически. Я дернул длинную шпильку и вытащил ее из прически, как вынимают меч из ножен.

А потом рванул ворот ее платья.

“Остановись!”, — кричал я себе. Но я не мог.

Локоны, тщательно уложенные служанками, рассыпались по плечам тяжелой золотистой волной. Они упали на голубой шелк, контрастируя с ним, делая ее еще более заметной, еще более живой.

Анна ахнула, хватаясь за голову. Шпилька хрустнула в моей руке, сломавшись надвое.

— Зачем вы… — теперь в ее глазах горело возмущение и ярость. Она прижала вырванный лоскут рукава к своему плечу. Разорванное кружево свисало вниз, а ее пальцы дрожали.

Я ждал слез. Я хотел их. Пусть признает свое поражение. Пусть не пытается быть Аннабель. Пусть и дальше ходит, сутулясь, в своих невзрачных платьях с обычным пучком на голове. Она должна быть такой! Не Аннабель! Она должна быть серой мышью!

Я смотрел на эти распущенные волосы. На это хаотичное, дикое обрамление напряженного лица.

И понял, что совершил ошибку.

Теперь она выглядела не хуже. Она выглядела… опаснее.

Сердце пропустило удар, когда я смотрел в огонь, горящий в ее влажных от подступающих слез глазах.

Более естественно.

Более доступно.

Я медленно опустил руку. Мои пальцы горели. Я чувствовал, как под кожей пульсирует сила, требующая выхода. Если я останусь здесь еще на секунду, я либо сожгу этот стол, либо наделаю новых глупостей.

Моя рука схватила кольцо. Поворот. Еще один. И еще. Я до боли вжимал его в палец, стараясь вернуть себе прежнюю ясность сознания.

Вроде бы удалось. Жар стал спадать. Медленно, слишком медленно. Я сделал шаг назад.

Я посмотрел на Анну. Она сидела, прижимая руки к рассыпавшимся волосам, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них не было понимания. Только шок, ярость. И вопрос: «За что?»

Она не понимала. Она думала, что я ненавижу её за уродство. За подмену.

Она не знала, что я ненавижу её за то, что она заставила меня почувствовать то, что я должен чувствовать только к одной женщине.

Тишина давила на уши.

Я сделал шаг назад. Потом еще один. Мне нужно было уйти. Нужно было остыть. Нужно было спрятать руки, которые начинали покрываться чешуей. Я отвернулся к окну.

Не видеть ее. Просто не смотреть на нее.

— Приведи себя в порядок, — ледяным голосом бросил я через плечо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты выглядишь неприлично.

Она ушла. Я слышал ее спешные шаги, покидающие столовую. Слышал скрип открываемой двери.

“Не оборачивайся!”, — приказывал я себе.

Но в последний момент обернулся. Она тоже обернулась, словно почувствовав мой взгляд.

Прядь светлых волос прилипла к влажной от слез щеке.

И прежде чем я успел осознать, что делаю, дракон толкнул меня вперед.

Желание коснуться оказалось настолько внезапным, что меня охватила злость.

Но я сдержался.

Правильно. Убирайся. Уходи. Чтобы я тебя больше не видел. Оставь меня одного.

Я прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза.

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Руки тряслись. Я сжал их в кулаки, чувствуя, как острые края чешуи впиваются в ладони, причиняя боль. Эта боль была необходимой. Она возвращала меня в реальность.