Светлейший князь - Роман Злотников Страница 35

И все присутствующие выразили своё согласие молчаливыми кивками…

Ну а вышеупомянутая Светлость в настоящий момент вскарабкивалась на высокий борт колёсного пароходика, отплёвываясь от воды, которая захлёстывала двадцативёсельный барказ, пришвартованный к борту парохода.

На палубе светлейшего князя Николаева-Уэлсли тут же подхватили под руки и буквально понесли в раскочегаренную баню. Там быстро, в четыре руки раздели, поднесли чарку с перцем, заставив выпить залпом, после чего уложили на лавку и растёрли спиртом. А после этого уволокли в парную, где хорошенько отходили веником…

И только спустя полчаса подобных мероприятий Даниил, укутанный в простыню, наконец утвердился на лавке без посторонней помощи и, с блаженством отхлебнув свежего пива, облегчённо выдохнул:

— Уф… прям ожил! А то так промёрз, что думал – точно инфлюэнцу подхвачу.

Сидевший напротив него мужчина с внимательными глазами и короткими, аккуратными усиками на умном лице вежливо улыбнулся.

— Но зато, Павел Степанович, мы теперь можем быть твёрдо уверены, что выставление мин с барказов при волнении в четыре и уж тем более пять баллов практически невозможно, – продолжил князь, после чего сделал ещё глоток, – да и вообще, барказы не слишком приспособлены для сего действа. И качает их довольно сильно, и запас мин на нём, одно слово, – слёзы… Да и работать с ними неудобно.

— Я тоже об этом подумал, – согласно наклонил голову Нахимов, прибывший сюда, на Ладожскую опытовую станцию минного оружия, открытую только две недели назад в двух верстах от карельского села Видлица, для ознакомления с опытными образцами нового вооружения всего два дня назад и сегодня впервые увидевший воочию пробную минную постановку. Которая, впрочем, не растянулась надолго. Потому что налетели обычные для Ладоги тучи, потом ветер резко усилился, и минные постановки пришлось быстро прекращать…

Вызов на него из адмиралтейства пришёл в Севастополь в конце марта. Пока разобрался с делами, передал их заместителю, собрал семью[23] – разве можно было упустить возможность показать жене столицу, особенно учитывая, что женился он всего год тому как на девице из семьи аристократов-эмигрантов с юга итальянского полуострова. Род её был старинный, ведущий своё начало чуть ли не со времён Римской империи, вот только к настоящему моменту растерявший все богатства и, несмотря на графское достоинство, бедный как церковная мышь. Так что российский адмирал показался им более чем достойной партией… В настоящий момент жена была на сносях, но срок пока был не слишком большой, так что четырёхдневную поездку по железной дороге до Санкт-Петербурга она должна была перенести вполне спокойно. Чай, не месяц на карете трястись по просёлкам с буераками, как оно было раньше – до постройки железной дороги.

Для чего его вызвали – Нахимов поначалу не понял. Когда он, прибыв в Петербург, доложился по команде, ему приказали «пребывать в готовности» и по возможности не отлучаться. А ежели сие потребуется – непременно сообщать, куда отлучается и на какой срок… Впрочем, особенно он не расстроился. Петербург изрядно похорошел с того момента, как адмирал побывал здесь в предыдущий раз – ну ещё бы, в прошлом году здесь несколько месяцев шла Первая в мире Всемирная выставка науки, промышленности, искусства и торговли, к открытию которой город изрядно перестроили, снабдив централизованной канализацией, отремонтировав улицы и площади, оснастили гораздо большее их количество ярким газовым уличным освещением, попутно заставив хозяев освежить фасады. Так что выглядела нынче столица Российской империи как нельзя лучше. Особенно вечерами. Что и отметили его жена, а также тесть с тёщей и её сестрой с жениными племянниками. Ну да – они увязались за ними. Правда, ехали поездами классом ниже, которые шли дольше, так что прибыли через три дня после адмирала с женой… И всё время пребывали в восхищении. И от поездов, на которых так быстро и комфортно проехали столь большое расстояние, и от Петербурга, и от того, что благодаря зятю оказались «в обойме» местной аристократии. Не в самом-самом топе, рангом пониже, конечно, но всё равно питерская аристократия вполне благосклонно отнеслась к семье адмирала, начав посылать ему приглашения в салоны и на приёмы, а также предложения наносить визиты. А ещё их очень порадовала опера. У себя дома они ничего подобного позволить себе вследствие бедности не могли. Ну практически. Мать семейства помнила о двух случаях, когда ей повезло оказаться в «Сан-Карло»[24], отец мог похвастаться только одним, а тётя и племянники жены вообще ни разу в опере не были. Здесь же, за ту неделю, что Нахимов проторчал в Питере, «пребывая в готовности», они смогли побывать в Петербургской Большой опере аж три раза.