После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 35

Когда Арсений закончил акт, Зоя Петровна достала из папки копию старой рецептурной карты.

— Аграфенин проявитель следов, — сказала она. — Ты всё равно полезешь сравнивать пыль. Лучше сделаешь это правильно.

Я прочитала состав: тысячелистник, полынь, можжевельник, нейтральная вода. Точные массы, температура сорок один градус, две последовательности смешивания. Задача одна: показать линии фактического контакта между образцами в пределах подноса.

— Он определяет одинаковый состав? — спросила я.

— Нет. Контакт. Если одной ложкой коснулись двух смесей, появится линия. Если сырьё лежало на одном складе — может появиться слабый фон. Виновность не показывает.

Арсений взял карту и сверил номер с реестром.

— Для доказательства нужны три контроля, — сказал он. — Чистая посуда, известный контакт и известное отсутствие контакта. Рабочие образцы — только официально полученные.

— А если человек принесёт свою упаковку?

— Вы можете провести частную проверку с распиской, но результат не станет доказательством происхождения. Упаковку могли заменить.

— Зато можно понять, стоит ли запрашивать официальный образец.

— Можно. В заключении так и написать: ориентирующее исследование.

Зоя Петровна забрала карту из его рук.

— Сегодня Лада ничего не настраивает. Сутки после морока не прошли.

— Я помню.

— Хорошо. Тогда перепишешь рецепт, подготовишь маркировку трёх контролей и не откроешь полынь.

Я сделала копию и составила перечень. Тысячелистник и можжевельник пришлось заказать у лицензированного поставщика. Полынь Зоя обещала принести из собственной партии с паспортом качества.

— Как назвать графу результата? — спросила я.

— «Контактная связь: есть, нет, сомнительно», — ответил Арсений. — Не «принадлежит», не «заражено Денисом» и не «доказано».

— Вы недооцениваете мою любовь к точным заголовкам.

— После вчерашнего не недооцениваю.

Наши взгляды встретились над пустым бланком. Я вспомнила его руку в медицинской перчатке и то, как он всё-таки назвал ограничение до следующей операции. Он, вероятно, вспомнил не то же самое — чужих мыслей я не знала. Но пауза получилась длиннее служебной.

Зоя Петровна громко закрыла ящик.

— Если закончили измерять поля в таблице, пойдём смотреть склад.

Я посмотрела на неё.

— Какие поля?

— Разумеется, табличные.

К трём часам проверка завершилась. Арсений уехал с актом, Зоя — за полынью, а я вернулась в кафе. На столе осталось три пакета. Мила принесла маркер и перевернула временную вывеску чистой стороной.

— Название, — потребовала она.

— У меня нет ассортимента для названия.

— У тебя есть покупатели, касса и аренда. Это уже больше, чем у половины новых заведений.

Я посмотрела на три банки. Лавка досталась мне после смерти бабушки, проснулась после развода и едва не стала собственностью «Баланса». Я собирала её из проверенных партий, чужих расписок и собственных решений.

— «Второй шанс», — сказала я.

— Для разведённых ведьм?

— Для сырья, дома и людей. Без обещаний, что сработает у каждого.

Мила написала крупными буквами: «Лавка “Второй шанс”». Ниже добавила: «Без любовных зелий. С хорошим чаем».

— Вторую строку согласуем отдельно, — сказала я.

— Она увеличит продажи.

Она оказалась права. До вечера мы продали остатки и подтвердили шесть предварительных заказов кафе. Выручка дня составила пять тысяч двести рублей.