Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 355

— Вот это здорово! – весело кричал рыжий Валерка. – На тракторе поедем! Ребятам в классе расскажу – обзавидуются.

— Это правильно, – помогая расположиться девушкам, Громов довольно кивнул. – Как говорится, лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

— Ну, чему вы радуетесь-то? – расстегнув ватник, с укоризной заметила Маша. – Лучше бы пешочком прошлись. Тоже мне, туристы!

Отдав некоторые распоряжения, тракторист ухватил Андрея за локоть:

— А ты в кабину ко мне пошли.

— Да я бы лучше на волокуше…

Громов попытался отговориться, да неудачно – все его поползновения тракторист живо пресек одной-единственной фразой:

— Что же я, один пить буду? Куда заедем тогда?

Вот же сказал – не попрешь против, уж по крайней мере предупредил честно! Обреченно махнув рукой, капитан-командор прихватил с собой сидор с немудреной закускою и полез в ревущий трактор.

Едва тронулись, тракторист ловко сбил с бутылки белый сургуч и вытащил картонную пробку. Вообще, он как-то странно управлял своей машиной – у Громова складывалось такое впечатление, что трактор, словно хорошая лошадь, ехал сам по себе, а его водитель лишь время от времени, подправляя заданное направление, трогал рычаги-фрикционы.

— Тебя как звать-то?

— Андрей.

— А меня – Федор. Ну, будем!

Пили прямо из горла – не чинясь, и тракторист охоботил бутылку буквально в три глотка, после чего несколько смущенно поинтересовался, есть ли еще? И, получив заверения, что есть, но «попозже», довольно закивал.

— Хорошый у тя чэснок-то, Андрюха. Где брал? В Шугозере?

— Там.

— А водочку?

— Водочку еще в Тихвине купил, думаю – мало ли?

— Правильно подумал, – углядев слева повертку, Федор потянул на себя правый фрикцион, заодно и нажал на педаль, притормаживая гусеницу, чтоб повернуть уж совсем круто. – А то у нас получка недавно была в колхозе. Вот водку-то за два дня во всех магазинах и раскупили, и в орсовском, и в сельпо. Только однова бражка осталась, или по-нашему – олудь.

— Как-как? – половину из того, что говорил тракторист, Громов не слышал из-за сильного шума.

— Олудь, говорю! – что есть силы заорал тракторист. – Брага!

— Понятно… А мы зачем свернули-то? Тут что – дорога? Не похоже что-то.

— Ась?

— Спрашиваю, зачем свернули?

— Чэво-чэво навернули?

— Глухая ты, Федя, тетеря! Что с тобой говорить?

— И с тобой поговорить – в удовольствие. Хорошего-то человека сразу видать, да!

Федор вдруг резко остановил трактор и, заглушив двигатель, надел на голову повешенную на рычаг кепку:

— Подышим малость. Кому, может, в лесок надо…

— Да, сходим.

Громов уже вылез было, да тракторист крепко придержал его под руку:

— Ондрюх! Ты же говорил, у тя вроде есть… Дак что?

— Так по пути… Чего еще делать-то?

— Правда и есть! Молодец, голова у тя хорошая, варит.

— Федь, – пока девки с ребятами разминались, капитан-командор внимательно осмотрелся по сторонам, обращая особое внимание на стоявшие рядами трелевочники и штабеля спиленного леса. – А тут чего такое было-то?

— Дак леспромхозовская делянка. В октябре ишо мужики работали, пока дороги-то не раскисли. Теперь вот встанут дороги-то, снова работать начнут. А река-то у нас тут мелкая. По реке не сплавишь – вывозить надо лес-то да-ак.

Это словечко – «да-ак» – Федор вставлял почти в каждую фразу, чаще – в конце, с ударением, но бывало, что и в начале, отчего речь его звучала весьма своеобразно. Этакий саксонский акцент!