Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть - Ольга Ваниль Страница 36

— Шевелись, — рыкнул эльф за моей спиной.

— Эй! — я обернулась, одарив его самым яростным взглядом из своего арсенала. — С девушкой можно и поаккуратнее, знаешь ли! Нас, между прочим, учили открывать дамам двери и подавать руку, а не пихать в спину над пропастью!

Он только фыркнул.

— А ты не думал, — я прищурилась, и в моей голове родилась идея, возможно не самая умная, но зато эффектная, — что я могу накинуть на себя щит и попытаться тебя столкнуть с этой узкой тропинки? А? Как тебе такой расклад, Валерик?

Он замер.

А потом мы оба — одновременно, словно по команде — заглянули за край.

Там было... ничего.

Чёрная бездна, дно которой терялось в непроглядной тьме, такой густой, что казалось — туда можно падать вечность и так никогда не достичь конца.

Я присвистнула.

И тут же услышала за спиной странный звук — эльф содрогнулся от смеха, тихого, хриплого, больше похожего на кашель.

— Эльфийка, — произнёс он с таким снисхождением, что мне захотелось столкнуть его в эту пропасть безо всякой магии, — здесь твоя магия не работает. Или ты забыла, что солнце — источник твоей силы?

Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне вставить и слова.

— Ну хорошо, не веришь мне — попробуй! — его алые глаза хитро сузились, и он демонстративно потянулся к рукояти меча. — Я разрешаю!

Я попыталась.

По-настоящему попыталась — закрыла глаза, сосредоточилась на том ощущении, которое помнила с поля боя, попыталась нащупать внутри себя ту искру, то тепло, которое зародилось в моём сердце и разлилось пламенем по всему телу.

Но внутри было пусто.

Холодно.

Темно.

Словно кто-то задул свечу, которая горела в моей груди, и оставил только дым и пепел.

Мне было зябко, страшно, одиноко посреди этой каменной кишки, и никакая магия не желала просыпаться в ответ на мой зов.

Ничего.

Совсем ничего.

Я сжала кулаки так крепко, что побелели костяшки, и эльф, конечно же, это заметил.

Его смех разнёсся по пещере, отразился от стен и вернулся ко мне многократным эхом — насмешливым, торжествующим, унизительным. Убрав ладонь от меча, он сложил руки на груди и начал меня разглядывать — медленно, бесстыдно, словно я была лошадью на ярмарке, которую он прицеливался купить.

Его кровавые глаза скользили по мне снизу вверх — от босых грязных ног по подолу платья, по талии, по груди, по шее — пока не добрались до моего лица. И я увидела в его взгляде что-то такое, от чего к горлу подкатила тошнота.

Голод.

Не тот, который утоляют едой.

Другой.

Он высунул кончик языка и медленно, демонстративно облизал губы, не отрывая от меня взгляда.

Мне стало не по себе — мерзко, гадко, словно меня облили чем-то липким и холодным.

Я обхватила себя руками, втянула голову в плечи и в этот момент мне отчаянно захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться — или куда хуже, сигануть с обрыва, лишь бы не чувствовать себя куском мяса перед оголодавшим зверем.

— Ну чего встала? — его голос хлестнул меня, как пощёчина, и я дёрнулась от неожиданности. — Иди вперёд. Не бойся, трогать не буду.

Я недоверчиво покосилась на него.

— Во всяком случае в таком виде, — он скривился, — уж точно никто к тебе не полезет.

Я развернулась и пошла дальше по узкой тропе, изредка позволяя себе бросить взгляд в глубь обрыва — то ли из мазохизма, то ли чтобы напомнить себе, что падение и смерть — это ещё не худший вариант развития событий.