Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар,Карина Рин Страница 36

— Отстань хоть с утра, — отмахиваюсь от него и отворачиваюсь, не желая ни смотреть, ни продолжать этот разговор.

Мужчина меня сейчас совсем не интересует, куда больше волнует то, как я оказалась у себя в комнате. Да и как вообще очутилась в таверне, а не накрытая покрывалом снега в лесу.

Я же там и замёрзнуть могла. От одной этой мысли по спине пробегает холодок. Подтягиваю одеяло повыше, словно оно способно защитить от воспоминаний и вопросов, и из-за хаотичных мыслей совершенно пропускаю тот момент, когда Эйрик подходит ближе.

Осознаю это только тогда, когда он, наклонившись ко мне, грубо прихватывает за подбородок. От неожиданности я даже не брыкаюсь — просто замираю, растерянно глядя ему в глаза.

Эйрик возвышается надо мной, смотрит внимательно, пристально, будто пытается разглядеть что-то на самом дне моего взгляда, вытащить ответы, которых у меня самой нет.

Он снова собран и опасно спокоен, тогда как я совершенно выбита из колеи. Мне бы хоть минутку, чтобы собраться с мыслями и вернуть себе контроль.

— Мирана, не в твоих интересах дерзить, — угрожающе рычит он и так же стремительно отпускает меня, как и схватил.

Он делает шаг назад, будто обжёгся, находясь так близко, и уже приказным тоном бросает:

— Спускайся кушать, либо поедешь без завтрака.

Больше не сказав ни слова, он стремительно уходит, оставив после себя странное, тягучее послевкусие. Эйрик впервые назвал меня по имени.

С чего бы вдруг?

— Мерзаль, как я оказалась в комнате? — спрашиваю кота, находя его взглядом на краю кровати.

— Ну чего ты кричишь, — шипит он, потягиваясь. — То твой аскадец, то ты, — продолжает ворчать.

А потом ещё и умываться начинает вместо того, чтобы отвечать.

— Он не мой! И, Мерзаль, говори немедленно, как я здесь оказалась! — прикрикиваю на него, чувствуя, как внутри нарастает раздражение и тревога.

— Ой, всё с тобой понятно, — нервно взмахивает хвостом. — После того как тот крылатый забрал твою силу, ты в бреду доковыляла сюда и упала без чувств, — рассказывает он, глядя в окно так, будто речь идёт о чём-то обыденном.

— Он всё-таки запечатал? — дрожащим голосом спрашиваю и прислушиваюсь к себе. Внутри — пустота, пугающе глухая. — Подонок! — кричу во всю мощь лёгких и бью кулаками по кровати, выплёскивая злость и страх.

— Тише ты! — рычит на меня кот. — Или хочешь, чтобы твои убийцы узнали, что у них под боком бракованная ведьма?

Этот вопрос заставляет взять себя в руки за секунду. Аскадцы ни в коем случае не должны догадаться, что у меня нет силы. Если они почувствуют во мне эту слабину, то… дальше может случиться что угодно.

Касар вчера недвусмысленно намекал, что не прочь провести со мной время. Эйрик и вовсе постоянно кидается, едва сдерживая себя.

И удерживает мужчин лишь моя магическая сила.

Они знают, что я могу отшвырнуть их, покалечить, угробить ненароком.

А теперь…

— Что же делать? — отчаянно спрашиваю, глядя на Мерзаля.

А этот пушистый гад лишь продолжает умываться, даже не смотря в мою сторону.

— Ну, Мерзаль, — канючу и тянусь к нему, начиная гладить по спинке.

Я же знаю слабые стороны моего фамильяра. Каким бы врединой он ни был, он всё же кот. А коты любят ласку. Глажу усерднее, пока он наконец не начинает урчать.

— Ого, в каком ты отчаянии, — язвит это вредное магическое животное. — Я подумаю, что делать, а ты иди и не привлекай лишнего внимания аскадцев. Кричи и качай права так, будто ты самая сильная ведьма в мире, — даёт напутствие он, и я перестаю его гладить.