Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар,Карина Рин Страница 37

В ответ на меня устремляется буквально убийственный, обиженный взгляд.

— Завтрак пропустим, — напоминаю ему и, быстро умывшись водой из кувшина, хватаю свои вещи и выхожу из комнаты.

Я успеваю как раз вовремя, потому что моя порция уже почти уходит к Эйрику.

— Я уже здесь, — ставлю его в известность, когда он пододвигает мою тарелку к себе.

И что удивительно, едим мы в тишине, больше не мешая друг другу. Но стоит нам добраться до конюшни, как начинается очередная война.

— Как это денег хватит только на две лошади? — поражённо переспрашиваю, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Вот такие подробности вскрываются, когда конюх уже выводит животных. Только двух. Скрещиваю руки на груди и требовательно смотрю в глаза Эйрику. Что-то мне подсказывает, что эта «экономия» — его рук дело.

— От того, что ты меня испепеляешь взглядом, ответ не изменится, — жёстко ставит меня в известность Эйрик.

Перевожу взгляд на Касара. Он же вчера меня угощал, так может и сейчас поможет. Мужчина подходит ближе и с ухмылкой на губах произносит:

— Лошади будет только две, — а в его глазах появляется азарт.

Это всё выглядит как вызов. И он явно ждёт, что я буду делать дальше.

— Хорошо, едьте на одной, а я возьму вторую, — соглашаюсь с ними.

На это Эйрик рычит.

— Ты совсем берега Гьёлль перепутала⁈ — угрожающе произносит он, достигая меня всего за два шага.

Я уже поднимаю руку, собираясь продемонстрировать силу, а он лишь щурится, словно только этого и ждал. И тут меня накрывает осознание. Я забываюсь.

Во-первых, здесь нельзя показывать магию.

А во-вторых, она сейчас мне не подвластна.

— Угомони свой норов, женщина, — рычит он и хватает меня за руку, за ту самую, что я подняла.

— Это ты думай, что говоришь! — кричу, не отступая ни на шаг.

И тогда он резко дёргает меня на себя, и я оказываюсь стоящей спиной к нему. Возле моей шеи появляется кинжал. Лезвие холодит кожу, ясно давая понять степень опасности и то, как близко я подошла к грани.

— Эйрик, остынь! — вмешивается Касар.

— Брат, похоже, наша попутчица забывается и прямо напрашивается на урок послушания, — цедит Эйрик каждое слово сквозь зубы.

— Это ты, аскадец, напрашиваешься, чтобы тебе показали, что и с женщинами придётся считаться, — так же ядовито произношу.

И подкрепляю угрозу действием. Достаю из подкладки шубы кинжал и завожу руку за спину. Приставлять его к животу я изначально не планировала. Вместо этого упираю лезвие в его самое дорогое место.

— Убери! — зло рычит мужчина.

— Что, боишься, что оставлю тебя без мужского достоинства? — ядовито спрашиваю. — И правильно боишься, если не уберёшь свой кинжал.

— Как дети малые, — бурчит себе под нос Касар.

Но мы не обращаем на него внимания, полностью поглощённые друг другом. Нам куда важнее прожигать взглядами, смотреть мстительно, с такой интенсивностью, будто от этого действительно зависят наши жизни.

Отступать нельзя. Показывать слабость — тем более.

— А не боишься, что я возьму тебя прямо здесь и лишу невинности? — угрожающе шипит Эйрик.

И в следующую секунду его рука ползёт по моему бедру. Потом этот похабник ныряет ладонью под шубу.

— Убери, мне противно! — кричу, задыхаясь, дыхание сбивается, становится рваным.

«Мирана, кажется, ты поздно спохватилась», — задумчиво комментирует Мерзаль.