Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 36

Кто знал Первака давно, мог бы сказать, что мужик он тихий да мирный. Но лишь до тех пор, покуда не случится несчастье. Тут-то он за своих становился горой, борода его, с редкими седыми волосками, по-боевому топорщилась, а голос набирал силу. Так вышло и на сей раз.

— А ну, кого это Лихо привело в Гадючий Яр?! – гаркнул он. – Ишь, разлегся!

Он ударил по ставням, кем-то заложенным на ночь, и в дом сразу хлынул свежий солнечный воздух. Кажется, даже мертвец вздохнул с благодарностью вспоротой грудью.

— Ты что творишь, нелюдь?!

Первак было кинулся к колдуну, готовый схватить его за грудки, но тот успел не только проснуться, но и неслышно встать и прикрыть балахоном искореженное тело.

— Ты, что ли, староста? – зевнул Змеелов.

— А ты, что ли, колдун? – не остался в долгу Первак. – Что творишь? Без спросу и дозволения, без благословения волхвы!

Колдун перебил:

— Тебе уже все донесли или рассказать что?

— Что мне донесли, не твоего ума дело. Рассказывай за себя.

Змеелов хмыкнул: рассказывай так рассказывай.

— Кто я такой, ты знаешь.

Первак кивнул. Кто не знает Змеелова? Вот только о том, что до минувшей ночи считал странствующего колдуна выдумкой, он умолчал.

— Три дня назад я узнал, что в Гадючьем Яре проснулась смерть.

— Как узнал? Три дня назад мы к празднику готовились, даже волхва дурного не чуяла.

— Как узнал – не твоего ума дело. – Колдун потянулся до хруста суставов; рубаха задралась, обнажая впалый бледный живот, изрезанный шрамами, и низ торчащих ребер. – Узнал – и все. Я спешил. Но обогнать гадюку мне не удавалось еще ни разу, не удалось и теперь.

— Враки. Ты явился на остров – и сразу нашелся труп. Откель нам знать, что не ты сам Костыля и убил?

Змеелов ошалело моргнул, обернулся к столу с покойником и моргнул еще раз. Видно, такая мысль ему в голову не приходила.

— Потому что, убей его я, вы бы не нашли труп, – просто ответил он. – Ну и еще…

Змеелов окинул старосту испытующим взглядом: достаточно ли крепок желудком? Пожал плечами и махнул: пойдем, мол. Открыл лицо покойника, на всякий случай не убирая балахона с грудины, и с усилием повернул голову Костыля. Две точки от укуса, едва заметные с вечера, на впалой щеке проявились сильнее, вокруг каждой виднелся синий ореол.

Староста осенил себя защитным знаком:

— Змеи местных не трогают…

— Это была не змея. Это была змеевица.

— Щур вырви тебе язык!

Но Щур просьбу не выполнил, и тогда Первак дернул себя за бороду, выдергивая несколько волосков. Растерянно посмотрел на них, хотел швырнуть на пол, но поостерегся и бережно спрятал в карман. Мало ли, колдун подберет? Едва слышно он прошептал:

— Нет в наших краях змеевиц! Нет и не было никогда! Да и существуют ли – бабушка надвое сказала!

Колдун времени зря не терял. Успел засучить рукава и умыться из небольшой бадейки в углу комнаты, пригладил вечно спадающие на лицо волосы, но те упрямо вернулись на место. Казалось, он вовсе не слушает бормотание старосты, однако выяснилось, что не упустил ни слова.

— Угу, и всех тех, кого я уже выследил и убил, тоже бабушка насочиняла. Ты небось до сегодняшнего утра и меня выдумкой считал, однако ж вот он – Змеелов. Стоит пред тобой и… – Голодное урчание в животе прервало ядовитую речь, и колдун закончил, задумчиво почесав ребра: – И, честно говоря, жрать хочет, как собака.