1812 - Андрей Булычев Страница 36

— Уважаю, боевой генерал, — произнёс Тимофей. — Вон смотри, на сам понтон по сходням пошёл, прямо на коне, видать, для кавалерии их готовят, вот и проверяет.

В ночь на тридцатое сентября семитысячный русский отряд начал грузиться на плавсредства в пятнадцати верстах выше Слободзейского плацдарма. Первыми переправились на правый берег Дуная егеря восьмого и тринадцатого полков, вместе с казаками. Вслед за ними переправили Белостокский, Витебский и Куринский пехотные полки, а ещё десятый, четырнадцатый и тридцать восьмой — егерские. Третьей волной на больших, оборудованных ограждениями понтонах подтянули кавалерию из Ольвиопольского гусарского и Стародубовского драгунского полков. Утром первого октября весь отряд генерала Маркова был на правом берегу Дуная. Неприятеля видно не было, и колонны тронулись вниз по течению.

— Полк, стой! В две линии становись! — поступила команда через три часа марша. — Каждый, кроме знаменосцев и эскадронных командиров, подсаживает к себе на круп по егерю!

— Это что-то новенькое! — проворчал Марков. — С какого перепугу нам ещё и егерей возить? Кони утомятся!

— Выполняем приказ! — прокричал, оглядывая линии, Копорский. — Вон гусары тоже егерей сажают. У них тринадцатый, у нас восьмой егерский полк. Для несведущих поясню, что в армии Наполеона целый род войск под названием вольтижёры имеется, от французского voltiger, сиречь «порхать, производить искусные прыжки». Малорослых искусных стрелков там подвозят так же вот на конях ближе к неприятелю, а далее они уже сами в цепи действуют.

Пять сотен самых лёгких низкого роста егерей разместили за спинами драгун. К Тимофею подбежал офицер с горжетом прапорщика.

— Господин подпоручик, возьмёте?! — крикнул он, задрав голову.

— Прыгайте, сударь, — усмехнулся тот и, подав руку, потянул наверх. — Велено было войлок за седлом подстелить, чтобы не сильно филейную часть седоки отбили. Прапорщик, вам на лошади вообще приходилось скакать?

— Ага, в родительском имении, — подтвердил тот, пристраиваясь поудобнее. — Правда, в седле, а не таким вот манером.

— Как зовут? — поинтересовался Тимофей.

— Клабуков Денис, — послышалось за спиной. — Восьмой егерский, первый батальон, вторая рота.

— Держись крепче, Денис, сейчас команду на марш дадут, не слети, — предупредил подпоручик. — Меня Тимофеем зовут. Гончаров Тимофей.

— Очень приятно, сударь! — воскликнул егерь.

— Куда уж приятней, — хмыкнул драгун. — Поглядим, что с вами через пять вёрст марша будет.

— По-олк, в походную колонну по четверо! — разнеслась команда. — Первый эскадрон, пря-ямо! Следом за ним по порядку номеров! Аллюр шагом! Марш!

— Но, Янтарь! — Гончаров тронул поводья. — Взвод, колонной по четыре! Пристраиваемся за мной! Аллюр шагом! Пошли-и!

Приняв вправо, конные колонны, ускоряясь, обогнали топавшую по дороге пехоту. До полевого лагеря неприятеля оставалось пять вёрст. Турки прозевали высадку русского отряда и обнаружили его уже на подходе. На вылетевшую навстречу тысячу сипахов Марков бросил все четыре казачьих полка, в короткой сшибке противник был обращён в бегство.

— Левее принимаем! Аллюр рысью! — дублировал команды полкового командира Копорский.

Обходя обнесённый валом неприятельский лагерь, уланы и драгуны прибавили хода. Вцепившись в спины кавалеристов, тряслись и подпрыгивали на крупах коней застрельщики в зелёных мундирах.