Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 37

Громов наклонился ко мне ближе. На этот раз я не отстранилась.

— Лиза.

— Елизавета Андреевна, - сказала я автоматически, но голос прозвучал слабо.

— Слушай меня. Теперь ты точно не остаёшься одна.

— Да я уже поняла, что романтический побег от вас отменяется.

— Это не шутка.

— А я не умею иначе.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то резкое, но передумал. Вместо этого протянул руку. Не касаясь. Просто рядом. Как тогда, в секторе. Выбор, будь он проклят.

— Пойдём.

Я посмотрела на его руку. Потом на браслет. Потом на Инессу Марковну, которая уже кому-то звонила. На Орлова у двери. На Павла Игоревича, который смотрел в планшет так, будто там открылся вход в ад. На Виктора Сергеевича, слишком напряжённого для человека, который ни при чём.

А потом снова на Громова.

— Куда?

— К тебе домой.

— После того, что только что произошло?

— Именно после того, что произошло.

— Почему?

Его лицо стало совсем жёстким.

— Потому что если здесь кто-то использует ключ твоего отца, то в этом здании ты не в безопасности.

Я медленно вложила свою руку в его. Не потому, что доверяла. Не потому, что хотела. Не потому, что связь тянула. А потому что пол под ногами снова начал превращаться в зыбкую поверхность, и рядом с ним, как бы я ни злилась, было устойчивее.

Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони осторожно, почти бережно. Боль не пришла. Только тепло.

— Предупреждаю сразу, - сказала я, поднимаясь. - Барсик вас возненавидит.

Громов посмотрел на дверь.

— Пусть встаёт в очередь.

И с этой фразой мы вышли из комнаты ожидания. Я - младший специалист регистрационного отдела, которая утром хотела всего лишь пережить рабочий день. Он - альфа, которого три года держали в клетке и которого теперь выпускали под мою личную ответственность. А где-то между нами, под кожей, под браслетами, под всеми этими актами, протоколами и страхами, тянулась живая, горячая нить, которую уже пытались дёрнуть чужими руками.

И впервые за весь день я поняла: клетка открылась не только для него. Она открылась и для меня тоже.

Глава 3. Ошибка в протоколе

Глава 3. Ошибка в протоколе

До сегодняшнего дня я думала, что выражение «жизнь несётся под откос» - это метафора. Красивая, драматичная, подходящая для людей, которые любят преувеличивать свои проблемы и выкладывать в соцсети чёрно-белые фотографии кружки с кофе под подписью «я устала». Теперь же я шла по коридору специзолятора «Северный контур» рядом с бывшим заключённым альфой, которого три года держали в камере особого режима, и понимала: нет, это не метафора. Это техническое описание процесса. Просто вместо поезда у тебя служебный пропуск МН-3, вместо рельсов - древний родовой контур, вместо машиниста - непонятно кто с ключом твоего исчезнувшего отца, а вместо возможности нажать на тормоз - браслет на запястье, который весело напоминает, что дальше двенадцати метров от бородатого оборотня тебе теперь лучше не отходить. Очень удобно. Почти как корпоративный транспорт, только с угрозой смерти и романтическим подтекстом, которого я не заказывала.

Мы шли быстро, но не настолько быстро, чтобы браслет начал пищать. Это стало новым унизительным навыком, которым я овладела за последний час: двигаться в темпе чужого мужчины, сверяясь не с собственными ногами, а с магическим устройством на запястье. Рядом с нами шёл Орлов, позади - двое охранников, впереди - Инесса Марковна, разговаривающая по защищённой связи. Громов держался на полшага сбоку и чуть позади, будто специально не хотел нависать надо мной, хотя у него всё равно получалось. Он вообще был из тех людей, которые могут стоять в соседней комнате и всё равно занимать половину твоей нервной системы. После того как в юридическом секторе кто-то попытался считать мой статус через старый ключ Андрея Светлова, в здании снова поднялась тревога, но уже другого рода: без сирены, без красных вспышек, без красивой катастрофы, зато с быстрыми взглядами, зашифрованными фразами и людьми, которые внезапно начинают закрывать двери чуть быстрее, чем положено. Мне, как человеку с богатым опытом офисного выживания, такой тип паники был знаком. Когда начальство не кричит, а говорит тихо - вот тогда всё действительно плохо.