Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 38

— Вы правда думаете, что здесь опасно? - спросила я негромко, не глядя на Громова.

— Думаю, что здесь кто-то знал, когда контур активируется, - ответил он.

— А это не одно и то же?

— Нет. Опасность бывает случайной. Это не случайность.

Я посмотрела на его профиль. Жёсткая линия челюсти, тёмная борода, взгляд вперёд. Он двигался спокойно, но я уже начинала понимать, что его спокойствие не означает расслабленность. Скорее наоборот. Это было спокойствие зверя, который не тратит силы на лишние движения, потому что внутри уже всё готово к прыжку.

— Мне всё ещё нравится версия, где я просто неудачно порезала палец, - сказала я.

— Она удобнее.

— Вот именно. Я люблю удобные версии. Удобная версия - это почти как удобная обувь. Можно далеко уйти от правды.

— Далеко не уйдёшь.

— Благодаря вам особенно.

Он мельком посмотрел на мой браслет.

— Благодаря связи.

— Не поправляйте. Мне приятнее обвинять вас.

— Заметил.

— И вообще, если кто-то использовал ключ моего отца, это ещё не значит, что он жив. Ключ мог остаться в системе. Его могли украсть. Его могли скопировать. Его мог найти какой-нибудь мерзкий архивный призрак с административными правами. В Бюро всё возможно. У нас однажды заявка на замену лампочки сама себя согласовала через покойного замначальника.

— Ты сейчас себя успокаиваешь?

— Нет. Я строю версии.

— У тебя голос стал выше.

— А у вас лицо стало ещё мрачнее. Я же молчу.

— У меня всегда такое лицо.

— Сочувствую.

Он на секунду задержал на мне взгляд. И вот опять - вместо того чтобы разозлиться или хотя бы поставить меня на место, он будто почти улыбнулся. Почти. На уровне микроскопической человеческой трещины в каменной морде. Мне надо было радоваться, что огромный альфа не реагирует на мои колкости агрессией. Вместо этого я злилась, что он реагирует на них как на что-то живое и, кажется, даже нужное. С ним невозможно было держать простую оборону. Любая моя реплика, предназначенная быть стеной, превращалась у него в дверь, и он не то чтобы входил - просто смотрел в проём так, будто уже знает, что за ним.

У служебного лифта нас остановили. Виктор Сергеевич, который всё это время шёл чуть позади, вдруг вышел вперёд и встал перед Инессой Марковной. Лицо у него было жёсткое, губы сжаты, в руке планшет. Он явно принадлежал к тем людям, которые считают, что если достаточно сильно сжать планшет, реальность начнёт подчиняться регламенту.

— Выезд сейчас невозможен, - сказал он.

Инесса Марковна даже не подняла голос.

— На каком основании?

— После стороннего запроса объект должен быть возвращён во внутренний сектор до выяснения источника вмешательства.

Громов медленно остановился. Из-за этого остановилась и я, потому что браслет тут же мигнул жёлтым, будто напоминая: «не забывай, дорогая, ты теперь привязана к чужой драме». Орлов тоже напрягся. Не резко, но я заметила, как его рука сместилась ближе к кобуре.

— Объект? - переспросила я, прежде чем успела подумать.

Виктор Сергеевич посмотрел на меня так, будто в его идеальном мире младшие специалисты вообще не имели голосового аппарата.

— Роман Громов.

— Я поняла. Просто уточняю, это вы сейчас хотите вернуть его в камеру, после того как ваш же юрист сказал, что стены могут конфликтовать с моей кровью, а кто-то с ключом моего отца уже полез в контур?