Быль или небыль - Рита Хоффман Страница 38

Свят страдал. Тяжело, долго, так, будто из него заживо тянули жилы вот уже много зим кряду. Каждый новый день приносил с собой новую боль: каждый взгляд, который Варна дарила не ему, ощущался пощечиной, глубоким оскорблением. Он знал, что должен научиться разговаривать, чтобы привлекать внимание, но не мог – стоило ему увидеть ее перед собой, как язык прилипал к небу и отказывался повиноваться, а если и удавалось сказать что-то, то всегда глупость, чушь, очередную нелепую колкость.

Он так от этого устал.

— Ты таращишься.

— Было бы на что.

Варна цыкнула и отвернулась. Свят едва не застонал от разочарования.

— Это не охота. На этот раз мы будем только смотреть и следить за тем, чтобы все шло как надо.

Была у Нины эта привычка – начинать беседу так, будто она продолжает внутреннюю речь, часть которой просто забыла произнести вслух.

— Так это не нечисть? – спросила Варна, выпрямляясь в седле.

— Нет. Это корочун.

Свят нахмурился. Длинные ночи, холод, пробирающий до костей… Но при чем здесь охотники?

— В эти ночи все должно идти своим чередом. Мы не вмешиваемся, только наблюдаем и помогаем. – Нина указала на поднимавшийся у края земли дымок. – Село там. Почти приехали.

Варна бросила на Свята вопросительный взгляд. Он пожал плечами.

Вот и поговорили.

У заснеженных околиц бегали тощие собаки – брехали, скалились на лошадей, но под копыта не кидались. Над селом висела давящая тишина, однако мертвым оно не выглядело – из-за ставен пробивался свет, золотивший падавшие с небес белые хлопья, над печными трубами вился дым.

Нина спешилась у крошечного постоялого двора, передала повод угрюмому мужику, затем жестом велела следовать за ней. Свят отцепил от седла мешок и угрюмо поплелся следом, стараясь не таращиться на Варну, запутавшуюся ногой в стремени.

Странно, но внутри тоже было тихо, – пара мужиков шепталась в углу, несколько человек сгрудились у печи с открытой топкой и грели руки.

Варна перевалилась через порог нагруженная дорожными мешками. Что-то звякнуло, она выругалась, хозяйка двора громко шикнула и прошипела:

— Прекрати шуметь!

— А что, кого-то поминают? – язвительно осведомилась Варна, за что тут же получила увесистый подзатыльник от Нины.

— Сказано не шуметь, значит, прикуси язык и прислушайся к старшим. – Наставница кивнула хозяйке. – Бросим мешки и пойдем осмотримся.

— Только не гремите, накличете беду ведь, – ворчливо откликнулась та.

Свят поднимался по узкой лесенке следом за Ниной и судорожно вспоминал, что ему известно о корочуне: самая длинная ночь, нельзя произносить полное имя, нельзя шуметь…

— Так это разве не выдумки? – спросил он, швырнув мешок на пол. – Не байки, которыми детей пугают?

— А домовой – байка? А леший? – Нина вперилась в его лицо тяжелым взглядом уцелевшего глаза.

— Так их убить можно, – возразил Свят. – А корочун… Это что вообще такое?

— Сила. Присутствие. – Нина повела плечом. – Вокруг не только нечисть ползает. Есть и… другое.

— Какое? – Варна откинула косу за спину и утерла пот со лба. – Боги старые? Зверь?

— Вроде того.

— Вроде того?

Свят знал этот взгляд – Варна собиралась мучить наставницу до посинения. Если она вцепилась, то оторвать ее от жертвы невозможно, как ярчука, вонзившего зубы в ведьминскую плоть.

— Да ты сама не знаешь! – вдруг выпалила Варна. – Нина!..