Моровое поветрие - Рита Хоффман Страница 38

Лука не хотел признаваться себе в том, что одиноким почувствовал себя впервые с той зимы, когда Владлен к нему прибился. Не хотел признавать и то, что дураком был, когда решил, будто клятвой человека к себе привяжет. Разные они, как ни крути, хоть и похожи внешне. Владлен – человек, а ему, Луке, никогда человеком не стать.

Чуткий слух волкодлака уловил стенания и плач. Лука приоткрыл один глаз и попытался понять, что происходит. Решив было, что ему послышалось, хотел снова в одеяло завернуться, но вдруг опять кто-то заплакал, да так жалостливо, что сердце зашлось.

Он вскочил, натянул одежду и выбежал из опочивальни. Дружинники хмуро косились на него, но Лука внимания на них не обратил, кинулся на звуки отчаянного плача. Заблудился в переходах, едва не вломился в чужие покои, но в конце концов добрался до распахнутых дверей, за которыми увидел всклокоченного Елисея. Царь сидел на лавке, поглаживал по плечу убитую горем женщину, а та сжимала что-то в руках и причитала, ни на мгновение не замолкая.

— Лука, – тихо позвал Елисей, – подойди.

Он тихо приблизился, сел рядом с царем, взглянул на незнакомку и тряпки, которые она к себе прижимала. Нахмурился и осторожно спросил:

— Что у тебя случилось?

Женщина посмотрела на царя и, лишь когда тот кивнул, начала рассказывать:

— Я ночью проснулась от странного предчувствия, разволновалась, вертелась в постели, пока муж не велел уйти, чтобы ему не мешала. Я свечку взяла, а потом… – Она всхлипнула. – Решила сыночка проверить. Вошла в ложницу, а там…

Она разревелась снова. Елисей приобнял ее, успокаивать стал, а Лука только зубы сжал.

— Что ты там увидела? – спросил он.

— Тварь уродливую! – выкрикнула молодуха. – Держала она сыночка моего и… и чавкала!

Холодок по спине Луки пробежал, он поежился. Елисей совсем побледнел, от него запахло страхом.

— Как увидела меня тварь, в окно выскочила и удрала! А я как завопила! – голос молодухи на крик сорвался. – Муж прибежал, соседи, похватали мужики факелы и помчались сыночка моего искать, но так и не нашли ничего, только…

Она протянула Луке тряпки, которые в руках комкала, он взял их, понюхал и поморщился – гадкий запах, тлетворный.

— Что стряслось?

На пороге стоял Владлен, опухший со сна, лохматый, но серьезный. Парой широких шагов преодолев разделявшее их расстояние, он сел рядом с Лукой и взял тряпки из его рук.

— Кровь на них, – пробормотал он.

— Кровь, – тихо согласился Лука.

— Не рассмотрела ты тварь эту? – спросил Владлен молодуху.

— Горбатая она, уродливая, нос закорючкой, глаз один с бельмом, – спешно ответила та. – Помогите вернуть сына, заклинаю вас!

Вцепившись в плечи царя, молодуха горячо продолжила:

— Верю я, что жив он! Найди его, царь! Видят боги, только ты помочь можешь!

— Сделаю что смогу, – пообещал Елисей, осторожно высвобождаясь. – А теперь ступай, отдохни.

Стражники увели молодуху, закрыли за собой двери, зал погрузился в тяжелую тишину. Владлен всё тряпки крутил, Лука задумчиво руки свои разглядывал, а Елисей взволнованно мерил зал шагами.

— Что ж это творится-то? – пробормотал он. – Кто украсть ребенка мог?

— Да кто угодно, – откликнулся Владлен. – Тварей, что младенцев едят, пруд пруди. Но, исходя из описания, я бы мог сказать, что это ведьма – и, судя по всему, в истинном облике.