Моровое поветрие - Рита Хоффман Страница 39

— Я думал, что ведьмы – красавицы, как та, что Доброгнева с пути истинного сбила, – удивленно сказал Елисей.

— Так это морок, – пояснил Владлен. – Хочется им выглядеть красавицами, но время свое берет, да и связь с тварями нечистыми. Чем дольше колдушка зло творит, тем уродливее становится. У одних хвосты отрастают, у других – крылья под мышками.

— И что ж они, детей едят? – Елисей выглядел испуганным.

— Младенцев, – подтвердил Владлен. – Хотел бы я сказать, что мы найдем сына этой горемычной, но нет на это надежды. Обычно ведьмы вываривают…

— Ох… – громко выдохнул Елисей и осел, бледный как полотно.

— Уверен, что слушать это хочешь? – с сомнением спросил Владлен.

— Да. Должен же я знать, что за твари мой народ изводят! Продолжай.

Лука вздохнул. Какими же чудовищами земли эти полнятся, сколько же тварей проклятых людям угрожает. И ведь он такой же, зверь, убийца, тот, кем матери детей пугают.

— …а затем смазывают этим суки и метлы, чтобы летать. В безымянных землях мы множество таких переловили, вот только… – Владлен запнулся. – Не встречал я тех, кто пожирал младенцев живьем. Видно, совсем одичавшая тварь, раз на человечину перешла.

— И что же нам делать? – Елисей растерянно глядел на Владлена. – Как найти колдушку?

— Облики они меняют мастерски, хоть человеком обернуться могут, хоть зверем. Потому так сложно бывает их обнаружить. Но есть несколько способов.

— Нужно воспользоваться ими, да побыстрее. Сумеете?

— Сумеем, – уверенно ответил Владлен.

— Я хотел, чтобы вы отдохнули здесь, но сами видите… – Елисей развел руками. – Вы единственные охотники в городе, потому прошу: помогите расправиться с ведьмой. Я не скуп, награда будет достойной…

— Будет тебе, царь. – Владлен усмехнулся. – Мы и так этим заняться хотели, верно, Лука?

Тот пробурчал что-то невнятное. Хотели или нет – какая разница? Не бросят же они молодого царя, придется поохотиться. Снова.

— Пойдем мы тогда. – Владлен поднялся. – Как узнаем чего – сообщим.

Елисей серьезно кивнул и отвернулся к трону, заложив руки за спину. Лука чуял его страх и уважал за то, что виду царь старался не подавать.

Покинув царские палаты, они отправились в город. Владлен молчал, баранку грыз, но выглядел задумчивым. Лука шел рядом, принюхивался.

— Молчаливый ты, – заметил Владлен.

— А что говорить? Беда над городом нависла, вот и весь разговор.

— Не слишком ты рад, что нам охотиться снова придется, да?

— Я не охотник.

— Ты волкодлак, – напомнил Владлен, – охота – это твоя природа.

— Но не на темных тварей.

— А ты попробуй, вдруг тебе понравится.

Лука покосился на друга и рыкнул. Никогда ему в голову не приходило, что облик волкодлачий использовать можно для охоты на нечисть. Всегда его народ на людей и зверей натравливали, на врагов хозяйских – но покойники и колдушки? Хотя, коль подумать, ведьма тоже человек, пусть и с гнилым нутром.

— Мать моя бабочкой обращалась, – вдруг сказал Владлен. – Черной такой, с красными пятнышками на крыльях. Видел, как она домой возвращалась: влетала в окошко, билась об пол и становилась женщиной.

— Ты говоришь о ней весьма прохладно.

— Нет во мне ни любви, ни тоски по тем временам. Тварь она, тварь последняя, чудовище похуже заложных и мавок. Ненавижу.

И снова увидел Лука в друге те черты, которых не замечал прежде. Грызла того ненависть, подтачивала, а когда он говорил о матери, лицо темнело, становилось жестоким. Исчезала вся мягкость, оставались лишь скулы точеные и губы в линию сжатые.