Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 396

— А, Вейно! – обрадованно закивала книжница. – Заходи, заходи, отроче – давно тебя жду. Топор-то не забыл прихватить?

— Не забыл, матушка. Вон он, топор-то, за поясом.

— Ну так проходи, проходи, не стой… Армячок-то сними, жарко. И зипун…

Отрок послушно бросил армяк на лавку, скинул и зипун, оставшись в одной рубахе, закатал рукава:

— Этадверь-то?

— Эта… Делай… да не торопись, отроче.

— Не сомневайся, матушка, все, как надо, сполню.

— Как надо, – одними губами повторила Василина, посмотрела на работающего парня с такой жадностью, с какой смотрит на сметану кошка.

Ах, если бы и вправду, как надо… Ничего – так и будет… И быстро надо все спроворить, быстро – поиграть, наиграться и – в гарь! Пущай вознесется… и никто ничего, никаких пересудов.

— Готово, матушка! Я порог подровнял – не скрипит больше дверь-то.

— Вот и благодарствую… Подставляй лоб – поцелую тебе по-матерински. Уважил!

Опустившись на колени, отрок зарделся, наклонил голову, почувствовав лбом горячие губы книжницы… Поднял глаза и вдруг столкнулся с ней взглядом – с взглядом жарким, вовсе не благостным, а, наоборот – бесовским, зовущим, бесстыжим!

Вейно отпрянул, а книжница, улыбнувшись, погладила его рукой по щеке, по шее, залезла и под ворот рубахи:

— Ах, плечики у тебя какие… Глазищи карие, блестящие… Что боишься-то, дурачок? Завтра баня у нас… приди к вечеру – полок подправить. Я у Фелофея отпрошу…

Отрок вышел от старицы шатаясь. Хотя вроде – что такого и произошло-то? Ну поцеловала, ну по щеке погладила. И все же – как-то не так все, не по-доброму… А глаза-то как сверкали, глаза! Вот так старица! В баньку, говорит, приди… Господи, Господи, грех ведь будет, грех! Что делать-то, святый Боже, что? Главное – и посоветоваться-то не с кем… Разве что с мирским, Андреем Андреевичем, он мужик с головой, да и добрый.

Святый отче Амвросий, испив из большого кувшинца кваску, глянул на кувшинец малый – с вином мальвазеею… сглотнул слюну, осклабился – не время сейчас, не время. Гарь надо готовить, а под это дело – всех неугодных на тот свет! Немногие, но найдутся – заслужили честь, товарищи. Василина-книжница про старую пилевню говорила – мол, собираются там на посиделки, у нее уж и примечено – кто. Вот их и спалить, чтоб не грешили! Сегодня они разговоры мирские разговаривают, а завтра что удумают? В мир бесовской уйти? Или тут установить свои порядки? А вот – кукиш вам! Не выйдет. В гарь всех, в гарь. Пусть вознесутся, покуда не нагрешили, мучениками да праведниками в рай войдут, в компании самого Зосимы-старца! Тоже благое дело – а как же? А кто его устроит – да он же, святый отче Амвросий, кто же еще-то?!

В дверь устроенной в дальнем углу избы кельи осторожно постучали.

— Батюшка, девка от Василины пришла, с половиками, – послышался скрипучий голос приживала – Акима-бобыля, исполнявшего при старце роль секретаря, сторожа и слуги. – Куда девать-то?

Амвросий думал недолго:

— Половики – в людскую, девку сюда. Глянем, что там у Василины за девка. Небось, опять дурнушку какую прислала… Погляди-им!

Зайдя в келью, девушка поклонилась в пояс, благоговейно глядя на старца – заместителя самого Господа на сей грешной земле, строгого, справедливого, властного и вместе с тем – доброго… именно так хотелось верить.