Пассажирка - Виктория Серебрянская Страница 4

Одним движением сдернув с себя блузку, я поспешно вывернула ее наизнанку. Кислотный оттенок и дешевые кружева тут же послушно исчезли, уступив место чопорной серости. Тугой пояс со звездой щелкнул, повинуясь моим пальцам, и вниз опала длинная юбка — тускло-коричневая, в пол. Она скрыла и сетчатые чулки, и кейс, который я теперь прижимала к бедру.

Следующим шагом я стерла «рабочий» макияж почти насухо: салфетка, немного воды, резкое движение. Лицо сразу стало чужим, блеклым и непривлекательным. Такие не запоминаются. Таким не задают вопросов. Последний штрих: гладко зачесать волосы, превращаясь в старую деву из викторианских романов Земли.

Панель бесшумно ушла в сторону. За ней зиял узкий сервисный люк, освещенный аварийными огнями. Я забралась внутрь, крепче прижимая к себе кейс, и активировала спуск. А когда створки сомкнулись за моей спиной, позволила себе один-единственный вдох — глубокий, дрожащий. Потом длинно выдохнула.

Теперь я была просто женщиной, которая возвращается домой после рабочей смены в отеле. Если все пройдет гладко, я исчезну. И никто никогда не вспомнит, что видел меня сегодня.

Спуск в техническом лифте казался бесконечным. Стены подрагивали, а в голове набатом билась одна и та же мысль.Ключ. Я судорожно прижала кейс к себе, ощупывая гладкий металл. Пусто. В панике, когда я вырывала добычу из-под мертвой руки яоху, я совсем позабыла про ключ. Тот самый, что должен был лежать во втором кармане или висеть на цепочке.

— Проклятье… — с чувством выдохнула я в темноту лифта.

Возвращаться — верная смерть. Придется вскрывать его позже, «варварским» способом, рискуя повредить содержимое. Сейчас важнее всего было просто вынести это железо из здания. И выбраться самой.

Выбравшись из лифта, когда он остановился, я вышла через погрузочный шлюз, предназначенный для мусорных контейнеров. Здесь не было камер наблюдения: никто не желал любоваться отходами жизнедеятельности постояльцев. Мусор просто просвечивали специальным прибором вроде рентгеновского луча. Только более умным, умеющим отличить органику от не органики, и находить угрозы для живых. Холодный ночной воздух ударил в лицо, принося запах озона и дешевой синтетической еды с нижних ярусов. Я шла быстро, душа в себе желание оглядеться по сторонам, сутулясь и пряча лицо от возможных случайных свидетелей, пока не углубилась на пару кварталов в торговый сектор, где неоновые вывески были поскромнее.Я просто уставшая после длительной смены работница техобслуживания отеля. Нет во мне ничего интересного.

Дальше пришла пора избавляться от улик. Старая дева из викторианских романов выполнила свою роль — она помогла мне выйти из отеля, но в деловом квартале такая фигура вызовет лишь подозрение.

Я зашла в кабинку общественного туалета на автоматической станции транзита.

Первым делом глаза: сейчас слишком много камер слежения, умеющих на больших расстояниях считывать радужку глаза. Так что «на дело» я ходила исключительно в линзах, маскирующих мой родной узор. Но теперь от них нужно было избавиться. Совсем. Я подцепила край линзы. Резкая боль, секундная слепота, и на ладонь выпал тонкий диск, скрывавший мою настоящую радужку. Вторая последовала за ней. В унитаз.

Самое неприятное было с руками. Чтобы не оставлять отпечатков пальцев, по которым меня вычислили бы в мгновение ока, приходилось покрывать ладони специальным составом. И сейчас я начала подцеплять край тончайшей полимерной пленки на кончиках пальцев. Она отходила с тихим треском и ощущением, что я сдираю с себя кожные покровы без наркоза, обнажая мои реальные отпечатки. Крайне неприятно. Это было похоже на то, как змея сбрасывает кожу. Пленка отправилась вслед за линзами — в молекулярный дезинтегратор отходов. А если бы я взяла с собой флакончик специального раствора, то просто бы полила им руки… Правду говорят на Земле: знать бы, где упадешь — соломки бы подстелил…