За солнцем - А. Кластер Страница 4

— Замечательно. Нужно… – Гриз замялся, клубы пара и пыли глодали его силуэт. – Нужно только домой зайти.

Увидев дом Гриза, Анкарат сразу понял, отчего тот сперва спотыкался в словах, а потом до самого порога молчал.

Жил он не на верхнем уровне, а сразу над рынком, в узкой и длинной пещере – прямо нора. Стены облепили знаки, но не строками, не словами – углами, квадратами, грубыми, крупными, не цветными – стальными. Воздух тяжелей, солоней, чем на людном рынке. Несколько шагов – комната плыла во мраке. Вот лавка под драным покрывалом, пол, захламлённый какими-то инструментами, обломками камней, мотками верёвок, крючьями, обрывками старых листов. В тупике, которым кончалась нора, громоздился огромный ящик – заменял стол.

— Понятно, – Анкарат свистнул, – чего ты решил дёрнуть отсюда!

— Тише! – шикнул на него Гриз.

Но опоздал.

В темноте тупика что-то зашевелилось. Просыпалась грубая ругань – сиплый, спитой голос. С треском разгорелся огонь в маленькой плошке. Гриз замер как заколдованный. Из-за ящика медленно, вязко поднималась тощая женщина. Глаза у неё были птичьи – но птицы разбившейся, мёртвой. Она заговорила, быстро, непонятно, уродуя слова. Потом ткнула в Гриза узловатым пальцем:

— Выродок!

Будто прокляла – или проклянёт следующим словом. Губы у Гриза дёрнулись. Анкарат шагнул вперёд, тряхнул его за плечо:

— Мы зачем пришли-то сюда?

Гриз очнулся. Стукнул по круглому знаку на стене, вытряхнул из открывшейся ниши какие-то кубики, амулеты, схемы на серой бумаге – всё в заплечный мешок. Сказал:

— Я ухожу.

— Выродок, – повторила женщина бессильно. Упала на прежнее место, уронила ладонь на плошку с огнём – исчезла во тьме.

Анкарат не знал, кому она бросила последнее слово.

Впервые они возвращались из густого чада каньонов вместе. Воздух светлел, становился прозрачней и легче с каждой ступенью, уходил лихорадочный алый свет, позади оставались густые тени пещер. Возле моста Гриз сбавил шаг: заметил Стражников. Но Анкарат стиснул его запястье, вскинулся, зашагал вдвое быстрей. Старший Стражник прищёлкнул языком, втянул воздух, чтобы что-то сказать, – Гриз задрожал, потянул назад, ссутулился, даже уменьшился, словно тень на свету. Анкарат зло зыркнул на Стражника, почти зарычал – и никто ничего не сказал, никто их не остановил.

Они поднялись на ничейную землю квартала, и та показалась свободной и светлой.

Домой добирались долго – Анкарат жил на верхней границе квартала. Лавки вокруг закрывались, зажигались огни в окнах, на крышах. Облака над огнями текли длинными полосами, темнели, пропитываясь вечерней мглой.

Гриз не оглядывался, только бросал во все стороны быстрые взгляды, щурился от непривычного света. Путь получался тревожный и мрачный – Гриз не говорил, но было понятно: он не сможет вернуться. А Анкарат не знал, сможет ли он остаться. Но с чего бы нет? Может, и ни с чего. Может, и обойдётся.

Несколько раз его окликали. Ткачиха Юнман подозвала расспросить, как дела в каньонах и какие планы у Килча, а в награду за новости вручила Анкарату апельсин, красный, тяжёлый, как уходящее солнце, для квартала – сокровище, редкость; ювелир Имер спрашивал, не интересны ли матушке новые украшения, – показал цепи и кольца из червлёного серебра, но не подарил ничего. Китем и Шид, сыновья кожевенника Родра и друзья Анкарата, прошагали с ним почти до самого дома, перебрасывая друг другу флягу с разбавленным, недозревшим вином и последние новости: в квартале спрятался вор, приходила Стража из Верхнего города, заговорённое их оружие сверкало ярче, чем у наших, – вот бы такое стащить! Ским спрятала вора на своей крыше, так и не нашли, дураки.