За солнцем - А. Кластер Страница 5

Всё это время Гриз нависал за плечом длинной угрюмой тенью, молчал, смотрел в землю и по сторонам – Анкарат называл его имя, но, кажется, мог и не называть.

Распрощавшись с друзьями, Анкарат пробурчал:

— Если хочешь остаться здесь, научись разговаривать. Под землёй-то сколько болтал!

Гриз только пожал плечами – угловатым, странным движением. Словно птица пыталась расправить сломанные крылья. Почему он так изменился? Анкарат взглянул на стекавший к каньонам квартал. И квартал, и каньоны вдали осыпало множество искр-огней, но по земле тянулась длинная тень. Тень душной норы, руки с узловатыми пальцами, брошенного вслед проклятья.

Анкарат нахмурился, скрипнул зубами. Сказал:

— Решил что-то делать – делай, – и открыл дверь.

Этот дом был самым красивым в округе: из светлого камня, высокий – выше квартальной стены! С длинными окнами, гулкими потолками, с выцветшими, но ещё разноцветными занавесями на дверях и окнах. В небольшой пристройке жил Килч, там же пряталась его мастерская – оттуда тянулись и пронизывали дом нити магии, плыли по воздуху, колыхались, мерцали. Анкарат и мама жили на втором этаже – туда вела широкая лестница. На квадратных постаментах с двух сторон от неё стояли чаши с огнём. Этот огонь не угасал ни ночью, ни днём и на городские огни не был похож. Янтарный и чистый, осыпал комнату золотистыми брызгами-бликами. Его свет словно ослепил Гриза – он застыл на пороге с открытым ртом, даже за воротник забыл спрятаться.

— Не пялься, – посоветовал Анкарат.

— Но откуда здесь…

Дверь мастерской скрипнула, нити магии колыхнулись, заискрили над огнём и вокруг.

— Ты поздно сегодня. – Килч хмурился, старой тряпкой вытирал руки – от рудной пыли, золы и только сам знал чего ещё. Высокий, иссушенный временем, мамин учитель походил на дерево у края скалы. В левом глазу у него блестела увеличительная стекляшка в медной оправе – значит, он до сих пор работал, значит, сегодня тихо. Может, всё обойдётся. Да точно!

Анкарат подбежал к Килчу, протянул ему сумку с рудой – Гриз остался у двери. До сих пор он следовал за Анкаратом длинной тенью, а теперь сделался тенью оторвавшейся, запылённой духом каньонов.

— Это Гриз. Он вроде как колдун. Может, найдётся для него работа?

Килч подошёл ближе. Хмурился, всё комкал в руках свою тряпку. Бросил Анкарату укоризненный взгляд: «Сколько раз мы об этом с тобой говорили! Нельзя никого приводить сюда!» – но Анкарат решил не замечать.

— Что ты умеешь?

Гриз ссутулился, смотрел исподлобья. Отвечал тихо:

— Знаю древний язык… знаки… слышу землю… и… понимаю разное… про людей…

Килч вздохнул, но Анкарат не дал ему заговорить, выпалил:

— Он понял про меня! Сказал, что слышит огонь!

— Кто сказал?..

Над нитями магии, над янтарными бликами пролился медовый голос.

Мама стояла на третьей ступени лестницы, словно парила над залом. Платье алое, расшитое золотыми нитями, искристые бусы, серьги и кольца – и даже кулон, который Анкарат принёс с каньонного рынка, а ведь в первый миг швырнула его прочь, уверен был – не прикоснётся больше. И глаза у неё сверкали – не понять, хорошо или нехорошо. Одно слишком легко превращалось в другое.

Огонь танцевал, тянулся к ней, когда она скользнула меж медных чаш.

Подошла, обняла Анкарата – апельсиновый запах, мягкие руки, погладила по волосам. Анкарат заглянул ей в глаза – тёплые и лучистые, золотые. Это всё-таки был хороший свет.