Добрые духи - Б. К. Борисон Страница 42

Она нашла то, что искала.

— Да, — говорю я ей. — Да, оно того стоило.

Мы ненадолго задерживаемся в прошлом.

Как только прошлое воплощение Гарриет скрывается за холмом, волоча своё дерево, я протягиваю руку, и нынешняя Гарриет без слов берётся за неё. Ветер, крутившийся вокруг деревьев, смещается к нам, обвивается вокруг щиколоток, поднимается выше, пока её волосы не оказываются у меня на лице, а желудок — в горле. Я остро ощущаю каждую точку соприкосновения, пока мы проваливаемся сквозь время — руки, бёдра, плечи. Её ровное дыхание у моей шеи и ладонь, прижатая к моей.

Когда нас, наконец, отпускает, мы снова в её гостиной, наши кружки с чаем стоят ровно там, где мы их оставили. Я заземляюсь тем, что могу увидеть. Плед, небрежно перекинутый через подлокотник дивана. Керамические пряничные человечки на каминной полке. Ёлка в углу.

— Эту ты тоже сама срубила? — спрашиваю я.

— Да, — кивает она. — Тогда я начала новую традицию, хотя мне нравится думать, что теперь я лучше управляюсь с пилой. И… силой тяжести, наверное. Сейчас всё намного менее зрелищно, — её губы чуть поджимаются. — А для магазина я заказываю. Рубить три дерева за сезон — слишком испытывать удачу.

Самоироничная улыбка расплывается у неё на лице. Я провожу большим пальцем по её пальцам, наши руки по-прежнему сцеплены между нами. Жаль, что на ней мои варежки. Хочу чувствовать её кожу.

Кажется, я кое-что понимаю в том, как испытывать удачу на прочность.

Я отпускаю её руку и кладу свою на затылок. Мне нужно собраться. Мы уже дважды отправлялись в прошлое, и ни разу путешествие не оказалось особенно… разоблачительным. Передо мной головоломка, у которой не хватает половины деталей.

— Пилила деревья и крала лодочки, — ворчу я. — Что же дальше?

— Думаю, за все эти годы я спалила не одного пряничного человечка. Может, в следующий раз, когда отправимся в моё прошлое, будем наблюдать, как я устраиваю резню целому городу из лакрицы, — её улыбка становится натянутой, взгляд цепляется за мой. Я каким-то образом успел её разочаровать. Сказал что-то не то. — Ты всё ещё думаешь, что я что-то скрываю, да?

Я думаю, что есть причина, по которой меня к ней привязали. Что-то, чего я пока не увидел. Возможно, она и не пытается меня обмануть, но факт остаётся фактом — мне нужно кое-что найти. Увидеть. И это явно не макет железной дороги и не ёлки посреди поля.

«Ошибок не бывает. Не здесь. Не в этом».

— Это моя работа, — говорю я, чувствуя укол вины по причинам, которые сам не могу озвучить. — Мне нужно довести тебя до следующего призрака.

— К следующему призраку, — повторяет она.

— Как бы я ни наслаждался происходящим, — говорю я, прячась за сарказмом, — у меня есть и другие дела. Другие люди, перед которыми я отвечаю, — раздражение обжигает затылок. — Ты, правда, думаешь, что ты — исключение из правил, по которым живёт этот мир и следующий уже тысячи лет?

Лицо Гарриет становится грустным. Она стаскивает варежки.

— Ну, разумеется, — хрипло говорит она. — Я совершала ошибки. Я причиняла боль. Уверена… — она судорожно вдыхает. — Уверена, я вполне могла заслужить всё это.

Где-то внутри снова колет. Тупое давление растёт, пока она не поднимает взгляд от своих ног.

— Гарриет…

— Я не вызывала полицию на детей и никого не лишала дома, но… — она слабо пожимает плечами. — Может, то, что сделала я, не лучше.