Герцог, не порть мне Средневековье! - Светлана Огнева Страница 43

Я перевела взгляд на герцога. Он стоял чуть поодаль, на возвышении, и наблюдал за происходящим со своим обычным непроницаемым выражением лица. Но когда наши взгляды встретились, он едва заметно кивнул — и я поняла, что он тоже доволен. Может быть, даже счастлив. Насколько вообще может быть счастлив человек, привыкший скрывать эмоции.

Пир начался сразу после церемонии и продлился до вечера. Яблоку негде было упасть: рыцари, слуги, гости из окрестных деревень — все смешались в общем веселье. Играли музыканты, нанятые герцогом специально для этого случая, и их виолы и лютни наполняли зал мелодиями, под которые ноги сами шли в пляс.

Я, пользуясь случаем, станцевала с сэром Бертраном (он оказался на удивление лёгок на ногу для своего возраста), с сэром Эдмундом (он всю дорогу наступал мне на подол и извинялся) и с Тимом, который вырвался с кухни на полчаса и сиял как начищенный медный таз.

— Леди Валери, — прошептал он, когда мы кружились в танце, — я хочу стать главным пекарем замка. Не просто поварёнком, а настоящим мастером.

— Станешь, — пообещала я. — У тебя талант. Ещё пара лет — и ты будешь печь такие круассаны, что сам король закажет партию к своему столу.

Тим зарделся и наступил мне на ногу, но я сделала вид, что не заметила.

Кульминацией вечера стала раздача свадебного пирога. Мы с Мартой торжественно выкатили его на специальной тележке (Тим сколотил её из досок и покрасил в белый цвет), и гости ахнули. Четыре яруса, сияющие глазурью! Марципановые жених и невеста! Это был триумф.

Изабель и Гилберт вместе разрезали пирог — точнее, отломили по кусочку от верхнего яруса, потому что ножей такого размера у нас не было. Гилберт осторожно поднёс кусочек к губам жены, и она, смеясь, откусила. Потом настала её очередь кормить его. Он поймал её руку и поцеловал пальцы — жест такой интимный и нежный, что даже видавшие виды кумушки растроганно завздыхали.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Вот ради чего всё это было. Ради этого момента, когда двое людей смотрят друг на друга и не видят никого вокруг.

Но, как выяснилось, не все разделяли нашу радость.

Когда пир был в самом разгаре и гости уже изрядно навеселе, в зал вдруг вошёл часовой. Вид у него был взволнованный, и он сразу направился к герцогу.

— Ваша светлость, — услышала я обрывок разговора, — у ворот всадник. Один. Без оружия. Под белым флагом.

— Кто такой? — нахмурился Эшфорд.

— Говорит, что посланник герцога Корвинского. Просит аудиенции. Срочно.

В зале мгновенно стало тихо. Музыканты, почуяв неладное, перестали играть. Гилберт напрягся, инстинктивно положив руку на пояс, где обычно висел меч (сейчас, по случаю свадьбы, оружия при нём не было).

— Сегодня праздник, — холодно произнёс герцог. — Пусть ждёт до завтра.

— Он говорит, что дело не терпит отлагательств, — часовой нервно переминался с ноги на ногу. — И что у него послание лично от Корвинского.

Эшфорд переглянулся с Гилбертом. Потом его взгляд нашёл меня.

— Леди Валери, — позвал он. — Подойдите.

Я пробралась сквозь расступившуюся толпу и встала рядом с герцогом.

— Ваше мнение? — тихо спросил он.

— Принять, — ответила я, подумав секунду. — Если он под белым флагом и без оружия, значит, Корвинский хочет говорить. А не нападать. Лучше выслушать сейчас, чем гадать всю ночь, что у него на уме.