Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова Страница 43

— Почему вы не сказали об этом раньше? — спросил Каэль.

Марта опустила голову.

— Потому что после её гибели портрет исчез. Я думала, его забрали люди Совета.

— Он всё это время был здесь, — сказал генерал.

— Значит, кто-то вернул его. Или не дал унести.

Лика смотрела на портрет, и тревога внутри становилась всё плотнее. Женщина на холсте была похожа на неё не как родственница через много поколений. Гораздо ближе. Страшнее. Как будто художник когда-то увидел Лику в другом мире и написал её здесь, в белом платье с крылом на груди.

— Она сказала: «Ты вернулась», — произнесла Лика. — Не «она», не «хранительница». Ты.

— Голоса старых печатей не всегда точны, — сказал Каэль.

— Как удобно.

— Это не шутка.

— Я и не шучу. Просто у вас в доме всё, что не вписывается в готовый ответ, сразу объявляют ошибкой, проклятием или неточностью старой печати.

Он резко посмотрел на неё, но не успел ответить.

За дверью архива раздался быстрый стук. Не робкий, как у слуг, и не властный, как у Севера. Три удара подряд — чёткие, торопливые, тревожные.

— Милорд! — голос Ниры сорвался. — Простите, милорд, у главных ворот столичный кортеж!

Каэль сразу изменился. Ещё мгновение назад всё его внимание было приковано к портрету, но теперь он стал тем самым генералом, которого Лика впервые увидела в траурном зале: собранным, холодным, готовым принять удар до того, как другие успеют его заметить.

— Кто? — спросил он.

За дверью Нира ответила так тихо, что слово едва долетело до архива:

— Леди Серафина Вальтор. С письмом Совета.

Марта закрыла глаза.

Север, стоявший у стола с книгами, сжал челюсть. Даже он, человек из правил и ключей, выглядел так, будто это имя внесло в замок больше беспорядка, чем оживший портрет.

Лика медленно повернулась к Каэлю.

— Должна спросить, кто это, или по вашим лицам уже понятно, что ничего хорошего?

Он взял со стола перчатку и надел её движением слишком резким для простого предмета одежды.

— Столичная невеста.

Слова попали в Лику неожиданно больно.

Не потому, что она ревновала. Смешно было бы ревновать мужчину, который ещё несколько часов назад публично называл её виновницей беды своего сына. Она почти ничего о нём не знала, кроме того, что он умел смотреть так, будто любое чувство является нарушением воинского устава. Но всё равно внутри на мгновение стало пусто и неприятно.

Столичная невеста.

Значит, Совет не просто пытался стереть её как жену. Он уже приготовил замену. Новую хозяйку, правильную, знатную, удобную. Ту, кто не просыпалась на собственных похоронах, не спорила в коридорах, не поднимала на ноги проклятое крыло и не заставляла детские деревянные игрушки светиться.

— Вы знали, что она приедет? — спросила Лика.

— Знал, что Совет может попытаться ускорить брачные переговоры.

— Переговоры. Красивое слово.

— Сейчас не время.

— Конечно. В вашем доме у неудобных вопросов всегда неподходящее время.

Каэль подошёл ближе, но в этот раз остановился на расстоянии. На его лице не было ни смущения, ни виноватой растерянности. Только жёсткая необходимость.

— Леди Серафина приезжает не как моя невеста, а как представительница дома Вальтор, выбранная Советом для возможного брачного союза.

— Разница огромная, если смотреть с вашей стороны.

— С любой стороны, где понимают политику.