Другой Путь - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 43

Меня тетушка оставила. Похоже снова придется мне дворцовую науку на букли парика наматывать. Пригодится. Мне, конечно, сто лет. Но это другой век. И мне в нем еще долго, надеюсь, жить.

Глава 6. Бабий заговор

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. САД. 30 июля 1743 года

Позади больше двух недель бурных событий. Успокоились ли страсти? Даже не знаю, что и сказать. И да, и нет. Какое-то неопределенное, подвешенное состояние. Ясно, что так, как было, уже не будет никогда.

Прекрасный луг. Прекрасный сад. Птички поют. Солнышко светит. Идиллия.

В плетеных садовых креслах сидят Настя и Ушаков и о чем-то беседуют. Возможно, о погоде. Только вот графиня Ягужинская слишком бледна для простой светской беседы. Да и наличие рядом писаря-протоколиста Тайной канцелярии не оставляло сомнений в том, что они беседуют именно о погоде.

Погоды стоят чудные.

Солнышко светит, птички поют…

Я сижу в таком же точно кресле и наблюдаю на расстоянии. Меня не звали к ним беседы беседовать. Ну, и слава богу. Я издалека посмотрю.

— Катюш!

— Да, барин. Еще чаю заварить?

Киваю.

— Да, Катюш, спасибо. А потом сделай доброе дело – поиграй с моей «крестницей». Видишь, Катенька Михайловна грустит, может черная карета ее пугает.

— Слушаюсь, барин.

Катя уходит, а я продолжаю сидеть и наблюдать.

Сложно все. В принципе, все ясно.

Я вчера был у Матушки и обсудил проблему. В основном просил, чтобы Настю и ее семью жестко не карали. Императрица довольно благосклонно меня выслушала, и вот сегодня Ушаков привез мне от государыни бумагу: «По исполнению приговора по изменническому делу Лопухиных не позднее трех дней графу и графине Бестужевым-Рюминым с дочерьми, графине Ягужинской отбыть в их имение Луговец под надзор воеводы Вологодской провинции. ЛИСАВЕТ».

Графу бумагу еще не показали. Насте тоже. Она еще надеется, мне же уже все ясно. Мечты Анастасии о том, чтобы упросить императрицу, буквально на коленях, оставить ее при мне фавориткой, и до этого представлялись мне наивными, а уж после Высочайшего повеления…

Нет. Сегодня графиню Ягужинскую вывезут с территории Итальянского дворца, возможно, вывезут уже навсегда.

Чувствовал ли я какую-то свою вину в такой ее судьбе? Не знаю. Вроде сделал, что мог, но гадко на душе. Вроде я и не Иуда в данной ситуации, но Настя мне доверилась, а я ее потащил почти на плаху. С другой стороны, если бы не потащил, то плаха Насте с семейством была бы наверняка не «почти». В лучшем случае – вырванные языки и ноздри. И дальний монастырь в Сибири. А так, лишь даже не приговор, а просто повеление «удалиться в имение». Опала – не каторга. Даже не дальний монастырь в глухой тайге. Год-два, и Матушка опалу отменит.

Но тонко чувствующий все высший свет тоже уже все понял, даже без подробностей. Настя больше не получала приглашений на светские рауты, приглашения получал только я один. Конечно, кроме приглашений Матушки, на прочие приглашения я никак не реагировал, но это было показателем – Настя и ее семейство стали изгоями для высшего света Санкт-Петербурга. И высылка в имение лишь оградила Анастасию от общественной травли, которая случилось бы неизбежно. Так что Матушка даже помилосердствовала. В столице Настю бы просто сгноили. А так, забудут через пару лет этот скандал. Много их случается в высшем свете, чтобы сильно вспоминать графиню Ягужинскую «с тем скандалом, помните?».