1812 - Андрей Булычев Страница 44

— Девять лет скоро, — вздохнув, ответил Гончаров. — Повоевал. Ладно, Александр, сейчас тебе перекусить принесут, пойду я пока взвод проверю, не буду тебе мешать.

— Да вы не мешаете! — воскликнул тот горячо. — Оставайтесь, разделим трапезу!

— Ладно-ладно, не раз ещё разделим, — отмахнулся тот и, одёрнув мундир, вышел в коридор.

Половина драгун из взвода Гончарова были людьми бывалыми. Чуть ли не треть, если считать вместе с Клушиным, вообще прибыли в Валахию с Кавказа и, что такое дальний переход, знали не понаслышке. Поэтому и готовились к нему соответственно. Каждый шов ременной конской сбруи прощупывался и проверялся на разрыв. Все подгнившие нити заменялись на новые. Кое-что из кожаных предметов удавалось втихаря поменять, благо в интендантстве были свои «прикормленные» люди. Дюжина молодых драгунов была закреплена за старичками и переделывала свою работу под их пристальными взглядами по нескольку раз.

— Что, Ваня, никто не созрел отказаться от перевода? — поинтересовался Тимофей у Чанова. — Всё-таки чужой полк, тысяча вёрст пути, неизвестно ещё, как на новом месте примут, тут-то уже всё привычно.

— Все идут, — заявил уверенно унтер-офицер. — Неужто, господин поручик, кто-то артель покинет? Если по одному выдёргивать или вон как из Нарвского — щепоткой, тогда да, тогда бы ещё подумали, посумлевались. А так-то, когда полным взводом идти, кто же останется? Да вы не переживайте, Тимофей Иванович, никто особо не огорчился, всё равно ведь скоро из Валахии уходить. Ну ладно, нам пусть чуток пораньше. А так всё что-то новое, интересное, а то вон уже заскучали. Даже Фролка перестал народ баламутить и на всякие непотребства подбивать.

— Иван, ты меня перед командиром и обществом-то не притаптывай, не цепляй! — воскликнул чинивший потёртое седло Очепов. — Я как-никак самим государем Аннинской медалию за храбрость награждён. Почёт и уважение в полку имею, а ты всё про какие-то старые грехи толкуешь.

— Да тебя, Рыжий, хоть всего медалиями завесь, ты всё одно так повесой и останешься! — насмешливо воскликнул штопавший недоуздок Блохин. — Если бы не твоя Анна, Фролка, Салов бы точно тебя за рождественские выкрутасы выпорол.

— Марк Осипович, выручай! — прокричал Очепов. — Тут унтер-офицеры в сговор вступили, лучшего твоего командира пятёрки перед их благородием изводят! Как бы и всё отделение не обидели ненароком.

— Цыц, уймись, скоморох! — Осматривавший конское копыто Смирнов отряхнул руки от налипшей соломы и подошёл ближе. — Двух нужно перековать, господин поручик. Вроде зимой всех коней по приходе к кузнецу отводили, поправили, что не так было, а вот же у хмельковского на левой задней ухналь[10] шатается, а у коношинского вообще трещина на копыте. Небольшая, конечно, пока что, но есть.

— Выправить можно? — обеспокоился Тимофей. — Или лучше просить ремонтом заменить?

— А кого в замену, в ремонт нам дадут? — вставил своё Чанов. — Ту лошадь, которая с казаками только что с перегона пришла? Да она ведь и под седлом толком ещё не ходила, а всё время в степи табунилась. Коношин на ней точно до Немана не доедет.

— Ну, значит, нужно хорошо, правильно подрезать копытный рог, — подвёл итог поручик. — И перековать грамотно. Не пожалейте полтинник, а то и рубль, Тихон тогда уж точно расстарается. Вообще новую подкову откуёт и по нужному размеру. Могу и я свой полтинник вложить.