Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 449

— Вот что, Корней. Ты мне к завтрему списочек составь – кто на торгу медью торгует? Да не просто ломом, а крицами.

В уме и деловых качествах своего писаря полковник, в общем-то, никогда и не сомневался, вот и сейчас юноша не подвел, предоставил список уже к вечеру, тогда же и попросил малую толику казенных денег, как понял Громов – на закупку контрольных образцов. Деньги Андрей выдал, как и просил Корней – три серебряных гривенника, вполне должно было хватить, впрочем, добросовестный канцелярский работник принес всю сдачу, скрупулезно, до самой последней полушки, отчитавшись, на что потратил.

Закупленные образцы писарь в тот же день отнес к эксперту – старому своему знакомому кузнецу с Романихи, означенный кузнец живо признал в покупках – всяких там браслетиках, колечках, лодках и прочем – истинную шведскую медь.

— Сказал, близ Упсалы-града такую медь в крицы выковывают, – дотошно пояснил Корней. – А те, кто ею торгует – не сами по себе, а на Алферия Самсонова работают.

— О как! – довольно прищурился Громов. – На Самсонова, значит? Ну-ну… Что еще узнал? Узнал, узнал – по глазам вижу!

Писарь, не особо-то и пряча торжествующую улыбку, доложил:

— Тот самый Ерофей Птицын – Самсонова человек, помните? – вокруг тех торговцев крутится, приглядывает.

— Постой, постой! – тут же вспомнил Андрей. – Говоришь, Птицын? Он же ведь и отроков уводил! А ну Евсеева сюда, драгун… Впрочем, нет! Лучше Уварова Ивана кликни. Сами, без солдат, поглядим осторожненько. Где там сей господин Птицын живет?

Посадский человек Ерофей Птицын жил на самой окраине, у реки, занимая небольшую избенку с огородиком и выстроенной ближе к реке банькой, в которую частенько таскал веселых девок из ближайшего кружала, каковых – и кабаков, и девок – на посаде тихвинском, несмотря на показное благочестие, всегда было множество. Дело молодое, чего же – Ерофею едва двадцать семь исполнилось, хоть и выглядел – из-за бороды и общей плешивости – куда как старше. Не красавец, одначе, с лица-то воды не пить, другой вопрос, что девки-то гулящие его не за красоту, за скупость не жаловали. Обнаглели совсем, змеищи паскудные! Ухх!!!

Сегодня Ерофей вовращался домой в настроении не то чтобы очень уж плохом, а вроде бы и в хорошем, но таком, что – хоть возьми да и вешайся. Хозяин – ах, большой человек, без слова которого на посаде тихвинском мало что делалось! – к которому Птицын явился, как всегда по пятницам, за небольшой, но верной деньгою, оказался явно не в духе. А когда приказчик обмолвился, что, дескать, присмотрел еще отроков, не надобных никому шпыней, едва не ударил бедолагу ногою, да еще и рявкнул – пошел, мол, прочь, собачина худая! Спрашивается – что он, Ерофей Птицын, такого плохого господину своему сотворил? А ничего! Просто настроение у хозяина нынче вот такое, пакостное. Что поделать – переждать надо!

Рассудив таким образом, Ерофей, для поднятия собственного духа, заглянул по пути в кабак, попросил у старого своего дружка Акулина Пагольского в долг гулящую девку. Акулин – хоть и в одной деревне выросли – сукой оказался той еще, в долг девок не дал, при этом еще и лыбился да обидно смеялся, мол, никто с тобой, Ерофейко, за так просто не ляжет…

— Ну, разве что Ешка рыжая с Шугозерья.

— Ешка? – Птицын даже обиделся. – И что ты мне все время эту ведьму суешь?