Герцог, не порть мне Средневековье! - Светлана Огнева Страница 45

Сэр Ламберт побледнел, но кивнул.

— Я согласен. Мой господин не обманывает.

Когда посланника увели, мы остались вдвоём.

— Ты снова удивила меня, Валери, — тихо сказал герцог. — Милосердие — это не то, чего я ожидал от тебя. Ты всегда казалась такой… воинственной.

— Милосердие и воинственность не исключают друг друга, — я улыбнулась. — Можно быть сильным и добрым одновременно. Это называется «адекватность».

— Адекватность, — повторил он, пробуя слово. — Ещё одно из твоих странных выражений.

— Однажды я составлю для вас словарь, — пообещала я.

Мы вернулись в зал. Гилберт и Изабель, завидев нас, бросились навстречу.

— Что случилось? — спросил капитан. — Это война?

— Возможно, мир, — ответил герцог. — Пока не уверен. Но не будем портить праздник. Завтра я всё расскажу. А сегодня — танцуйте. Это ваш день.

И они танцевали. И весь замок танцевал до утра, позабыв о тревогах. А я стояла в сторонке, смотрела на кружащиеся пары и думала о том, как странно устроена жизнь. Только что мы готовились к войне, а теперь, возможно, получим мир. Только что я была чужой в этом мире, а теперь у меня здесь друзья, дело и — кажется — семья.

Герцог подошёл и встал рядом.

— Ты не танцуешь? — спросил он.

— Устала, — честно призналась я. — Этот день был слишком долгим.

— Понимаю, — он помолчал. — Знаешь, я никогда не думал, что буду благодарен человеку, который заставил моих рыцарей приседать и печь какие-то круассаны. Но, кажется, я благодарен.

— Кажется? — я усмехнулась. — Это почти признание в любви, ваша светлость.

Он не ответил. Но уголок его рта дрогнул, и я поняла, что моя шутка попала в цель.

А где-то в углу зала Тим, дорвавшийся до танцев, кружил Марту, и её рыжие кудри развевались, как флаг. Сэр Бертран, изрядно навеселе, горланил балладу о рыцаре и драконе. Изабель и Гилберт целовались в алькове, не замечая никого вокруг.

Я смотрела на всё это и думала: какой бы ни была причина, по которой я здесь очутилась, — это того стоило. Даже если завтра случится что-то плохое. Даже если Корвинский обманет, а война всё-таки начнётся. Сегодня — сегодня был хороший день. И это главное.

Глава 11. О том, как мы поехали мириться, а получили засаду

Утро после свадьбы началось в тишине. Это была та особенная, оглушительная тишина, которая наступает после слишком громкого праздника: замок спал, утомлённый танцами, вином и свадебным пирогом. Даже вездесущие голуби, обычно ворковавшие на карнизах, куда-то попрятались.

Я проснулась с лёгкой головной болью (всё-таки местное вино — штука коварная) и первым делом проверила, не развалилась ли моя причёска. Развалилась. Марта, зашедшая с утренним взваром, застала меня перед зеркалом в попытке расчесать колтун на затылке.

— Дайте помогу, леди, — она отставила поднос и взялась за гребень. — Ох и натанцевались вы вчера.

— Было дело, — я поморщилась, когда гребень застрял в особенно запутанной пряди. — А ты сама? Ты, кажется, тоже отплясывала с Тимом до упаду.

Марта зарделась.

— Тим хороший, — тихо сказала она. — И весёлый. И печенье у него вкусное.

— Ого, — я обернулась и посмотрела на неё с интересом. — Уж не влюбилась ли ты, Марта?

— Что вы, леди! — она стала пунцовой, как свёкла. — Он же поварёнок, а я — служанка. У нас устав не позволяет. И вообще…