Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 459

— Письмо? – удивился Андрей. – А что же ты мне про него не сказала?

— Так ведь не тебе письмо и не мне – Тому, слуге! – округлив синие очи, Бьянка фыркнула. – Какое нам дело до писем слуг, милый?

— Ну… вообще – да, – опомнившись, покивал Громов. – Но все-таки… А что, Лесли писать научился? А Том – читать?

Бьянка перевернулась на бок и расхохоталась:

— Да нет же! Лесли кто-то написал, а Тому я прочла, сделала милость – больно уж слезно просил. Английский еще не забыла… Ах, снова бы вспомнить! – Глаза девушки вдруг затуманились. – Помнишь, милый, как весело было там, в Америке… ну, не в той, которая… а в той, где голый пляж, «Амэрикен бэндстед», цвета морской волны «Бьюик-Скайларк» пятьдесят четвертого года… С ато… авто…

— С автоматической коробкой… – улыбнулся молодой человек. – Эх, любовь моя! Нам бы только добраться, а там… Будет у тебя такой «Бьюик», будет!

В который раз уже Андрей поражался, насколько быстро тогда Бьянка привыкла к современной ему цивилизации… к почти современной, если учесть шестьдесят второй год. По сути – архаика страшная: ни мобильников, ни Интернета, ни компьютеров, ноутбуков и всяких прочих гаджетов. Смешные черно-белые телевизоры, виниловые пластинки с рок-н-роллом и джазом, музыкальное шоу «Америкэн Бэндстед», автомобили… пятидесятых годов – красивые, не оторвать глаз, в шестидесятых – убогие: коробки какие-то, баржи угольные, а не машины!

На следующий день, ближе к обеду, полковник вскочил на коня и отправился к карелу Апраксе Леонтьеву, у которого справился насчет Вейно – как там, мол, парень, не появлялся ли?

— В пятницу должон объявиться, – поклонившись, доложил карел. – На худой конец – в воскресенье, на Троицу.

— Отлично! – Громов довольно потер руки. – Как появится, передай, чтоб ко мне зашел срочно!

— Передам, господин полковник, – снова поклонился Апракса.

— Да что ты все кланяешься-то? Иль мы с тобой не друзья?

— Друзья, господин полковник, – выпятив грудь, истово заверил Леонтьев. – А кланяюсь так – из уважения, ага.

— Из уважения так лучше бы угостил бражкой, – важный гость усмехнулся и погладил по шее коня. – А то что-то и в избу не зовешь. Есть у тебя бражка-то?

— Есть, как не быть?! Есть!

Апракса обрадованно засуетился, привязал к забору коня, пригласил полковника в избу… Стеснялся, уж конечно, чего там – одно дело раньше, когда Громов был непонятно кто… и совсем другое ныне, когда – полковник!

Тем не менее, после пары кружек духовитой – на меду да прошлогоднем морошковом варенье – бражки, беседа пошла вполне дружеская. Так, говорили о том, о сем, Андрей все старого своего приятеля расспрашивал – как тот живет да что делает? Апраксе лестно было – еще бы – такой важный гость, а вот, поди же ты, интересуется!

Расхвастался карел, расхвастался – особенно после третьей кружки.

— Ах, господине полковник, друже Андрей Андреич! Ты, как мои дела, спрашиваешь? Да, правду сказать, по-всякому. По зиме еще в Олонец ездил, доски с лесопильни купил – хорошие, корабельные – здесь, на посаде, с добрым наваром продал.

— Ты, кажется, когда-то медью торговать хотел, – невзначай припомнил полковник. – Ну, крицами медными.

— Ой… – прищурившись, Леонтьев покачал головой. – Так ить, кабы не война…

— Да ладно, война, – самолично разливая брагу по кружкам, ухмыльнулся Андрей. – Что, Шпилькин да Самсонов медью не интересуются? Верные да толковые приказчики им не нужны?